Мрази
Шрифт:
Но только когда ей предъявили ордер на обыск, она начала всерьез беспокоиться. Не все видеокассеты были спрятаны в гараже. Одна была в видеомагнитофоне. Копы посмотрели ее позавчера вечером. Они с Оуэном снимали ее давно, два или три года назад. Имени девушки она не помнила. Они привезли ее домой, накачали наркотиками, и Оуэн, как обычно, изнасиловал ее, но в одной сцене Шерри мастурбировала безвольной правой рукой девушки и смеялась.
ГЛАВА 6
В первый год их брака Оуэн однажды совершил очень большую ошибку. Вбил себе в голову, что было бы забавно и увлекательно применить "Галотан" к Шерри.
– Тут такое дело. Пока ты будешь в отключке, я не только трахну тебя и сделаю с тобой все, что захочу, но и высеку тебя так, что твоя попка станет такой же красной, как этот чертов диван. Ты проснешься и вряд ли поймешь, что с тобой произошло, - oн ухмылялся.
– Проснешься другой женщиной.
– Ничего не получится.
– Почему?
– Ну, во-первых, если мне будет очень больно, я, скорее всего, проснусь.
– Но ведь кошечки и собачки не просыпаются, когда док Уэллс кромсает их вдоль и поперек, так ведь?
– Это совсем другое. Они постоянно вдыхают отмеренную дозу.
– Ну и что? Ты начнешь просыпаться, а я повторю.
– Нет. Нет, спасибо.
– Почему?
– Имя Талия тебе о чем-нибудь говорит, Оуэн?
– Проклятье! Это ты во всем виновата! Ты...
– Пожалуйста, давай не будем проходить через все это снова.
– Я хочу пройти через все это снова, Шерри! Я устал от того, что ты обвиняешь во всем меня одного!
– Я не виню тебя за происшедшее, черт побери, Оуэн!
– Черта с два ты меня не винишь.
– Я тебя не виню. Я говорила тебе это и раньше. Послушай. Ты хотел трахнуть ее. Прекрасно. Но сам знаешь, что из этого вышло. Теперь ты хочешь трахнуть меня, меня таким же образом, и это опасно. Нет, спасибо! До тебя дошло? Господи!
– Сука!
– Как ты меня назвал?
– Я назвал тебя "сукой".
– Ах вот оно что.
– Совершенно верно.
– Ну и ну. Ты ведешь себя как мудак. Пошел ты на хрен, Оуэн.
– Пошел я на хрен?
– Да. Совершенно верно.
– Пошел я на хрен?!
– Да, именно это я и сказала! Пошел ты на хрен!
И это был первый и последний раз, когда он ее ударил.
Но удар был достаточно сильным, у нее появился синяк под глазом, и распухла щека, и, поднявшись с пола, она не стала медлить ни секунды и не сказала ему ни единого слова, а просто схватила ключи от машины и уехала, пока он выкрикивал извинения с подъездной дорожки. Она поехала домой к своей подруге Рут, работавшей вместе с ней в ветклинике доктора Уэллса, и хотя у Рут были гости, она взглянула на нее и пригласила войти.
У Рут в гостях были ее бойфренд, лучшая подруга детства и ее муж, адвокат по уголовным делам. Он довольно легко убедил ее за кофе заявить на Оуэна в полицию, предполагая, что если тот сделал это с ней однажды, то велики шансы, что сделает это снова. Насильники, как правило, так и поступают. Так что они вчетвером поехали в участок, там зарегистрировали ее заявление и сфотографировали огромный фонарь под глазом.
Что, спустя годы, когда ей предъявили обвинение в изнасиловании и убийстве, значительно упростило ей отношения с офисом окружного прокурора.
Сделка была довольно простой. Шерри признает себя виновной по двум пунктам обвинения в соучастии в убийстве в обмен на показания против мужа. Как Патти Херст[4] и Хедда Нуссбаум[5] и многие другие до нее, она тоже была жертвой, слабой, избитой, неспособной ни на что другое, кроме как подчиниться отвратительным желаниям Оуэна. Она признает, что доставала для него "Галотан" и помогала избавиться от тел, участвовала в сексуальных контактах с жертвами, и подробно опишет эти убийства и эти действия на суде.
В обмен на это ей дадут двенадцать лет по каждому пункту обвинения, которые будут отбываться параллельно, а через три года она получит право на условно-досрочное освобождение за хорошее поведение. Она откажется от права на предварительные слушания, и суд над ней пройдет в кратчайшие сроки.
Шерри решила, что это совсем не сложно.
И к тому времени, когда Оуэн в совершенной ярости признался в местонахождении видеозаписей, сделка была заключена. Прокурору и, соответственно, общественности оставалось только смириться с этим.
Сделка есть сделка.
ГЛАВА 7
В ночь его смерти от инъекции, Шерри получила известие вскоре после двенадцати по исправно действующему тюремному телеграфу - смерть от инъекции представляет особый интерес для ее обитателей. Отсрочки казни не было, да ее и не ожидалось, несмотря на общественный резонанс, вызванный ее собственным соучастием в преступлениях, когда содержание видеозаписей стало общеизвестным. За два года, прошедшие после суда над ним, она не видела его и не слышала о нем. Только то, о чем писали в газетах или сообщали в теленовостях. У нее не было ни одной его фотографии, и ни одной их совместной. Только фото матери, отца, их миниатюрного пуделя Саши и ее сестры Талии.
Известие пришло от заключенной по имени Фелисити. Они хорошо знали друг друга. Три месяца назад Фелисити и Шерри смоделировали черные платья для коктейлей для вечеринки по случаю дня рождения Шерри. Другая заключенная сфотографировала их и продала фото в газеты. Они не возражали. На фотографиях они хорошо выглядели. Фелисити признала себя виновной по четырем пунктам обвинения в похищении, насильственном удержании, сексуальном насилии и причинении телесных повреждений вместе со своим сожителем Джимми. Признание вины было ошибкой для них обоих. Как не раз говорила ей Шерри, ей следовало согласиться на сделку.
– Мне жаль, Шерри, - сказала она сейчас. Только это.
– Мне жаль.
Фелисити никогда не была склонна к эмоциям.
Шерри упала на кровать и разрыдалась.
Ее сокамерницей была симпатичная двадцатидвухлетняя чернокожая попечительница по имени Ливонн Эмбер Андерсон. Ливонн уже пятый год отбывала два срока: десять и двадцать лет за вооруженное ограбление, но ее большая семья повидала немало человеческих трагедий, и она не была лишена сострадания. Она села рядом с Шерри и изо всех сил старалась ее утешить.