Чтение онлайн

– Начались переговоры. Это Вероника, супружница Ждана, наставляет рога мужу, уже вешать некуда. Сейчас главный разговор. Если Яшин сумел разжиться техникой и транспортом, во что я не верю, он болтать обождет, а на худший вариант у нас одна минута. Видишь, Аким, – указал Галей на поток машин. – Верное дело. А ты говорил, за город поедем, там уйти легче. Если торопишься в тюрьму, то за городом легче. А так как мы хотим обедать, то здесь сподручнее. Секундное дело, и ты в потоке, куда хочешь, туда и рулишь.

– Ну давай, звони, они, наверное, уже наговорились! – сказал Аким.

– Закончим дело, я тебя на воды пошлю. – Галей неодобрительно качнул головой, уже сомневаясь, можно ли такому парню доверять даже самую простую часть операции.

Они сильны в стае, где все знают, что он вожак. А сам по себе парнишка только вид имеет, нервы никуда.

Галей набрал номер Яшина, сунул себе под верхнюю губу плоский леденец, стал посасывать.

– Слушаю! – Голос Яшина звучал более чем уверенно.

Галею показалось, что он по телефону чувствует запах спиртного.

– Здравствуй, неприятное дело мне поручили…

– Здравствуй, кто говорит?

– Будешь придуриваться, козел, положу трубку! – Леденец под губой Галея изменял его голос до неузнаваемости. – Ты мне сто лет не нужен, сказали позвонить, я и звоню.

– Простите. – Голос Яшина сильно помягчел. – Я совершенно не понял вашего письма.

– Я неграмотный, писем не пишу. Киевский вокзал в Москве найдешь? Завтра в три, то есть в пятнадцать, а то ты в три ночи прибудешь. В багажном отделении возьмешь целлофановый мешок, а дальше действуй, как там сказано или как желаешь. – Галей повесил трубку, проглотил конфету и сказал: – Пойдем пообедаем. Я на вокзал, завтра меня не должно быть в Москве.

Гурову нужно было увидеть одно из писем Галея, которые он разослал своим жертвам. Но главное, чтобы один из пятерых шантажируемых чиновников признался в получении письма и пошел на откровенный разговор.

Яшин – отпадал, заместитель начальника Управления охраны Президента не признается, это равносильно служебному самоубийству.

Якушев практически наверняка никаких писем не получал, имел уже личную встречу с Галеем, поддержал материально. Сволочь. Он чувствует себя в безопасности, желает выпутаться из истории малой кровью. Для него главное не деньги, а сохранение имиджа.

Еркин Олег Кузьмич – из крестьян, но поддерживает ЛДПР, наверняка куплен. Миллионы крестьян рвут пупки на полях, пытаются прокормиться. Еркин пролез в Думу. Наверняка демагог он, хоть и крестьянин. Красный крестьянин – все отнять и поделить. Если Галей ему написал, значит, знает: Еркин наворовать успел. Правды не скажет. Молча умрет на кресте.

Барчук Анатолий Владимирович, вице-премьер, старый знакомый, любитель адвокатов. В личный контакт не вступить, а исхитришься, Барчук спрячется в раковину.

Ждан Юрий Олегович, помощник Президента, судя по всему, интеллигентный, мягкий, находится под каблуком у жены.

Гуров ударил кулаком по столу, считая подобные эмоциональные всплески слабостью, даже непозволительной роскошью, которые может позволить себе лишь избалованное начальство. Но сыщик был сильно не в себе, потому даже крикнул:

– И где, черт побери, эта ведьма?

Дверь открылась без стука, и порог переступила Татьяна Евгеньевна Ташкова.

– Как, черт возьми, ты проходишь в закрытое учреждение? – сказал Гуров, так как сказать больше ему в принципе было нечего.

– Ты звал меня? Чай гони… Нехорошо, пугаешь маленьких девочек. – Татьяна подошла, поцеловала Гурова в щеку, села за стол Крячко. – Ну и стулья у вас, колготок не напасешься. – Неожиданно сощурив и без того узкие глаза, Татьяна спросила: – Это меня ты ведьмой назвал?

– Значит, дочка разыскала тебя. Молодец.

– Она позвонила диспетчеру и сказала, что у меня квартира горит. Когда меня нашли и я позвонила домой, эта чертовка заявила, что если я не объявлюсь, то ты застрелишься. А так как о пожаре уже было сказано, дали разъездную машину. Короче, Гуров, что случилось?

Он коротко объяснил ситуацию. Мол, имеется муж и жена. Он помощник Президента. Она – жена помощника, держит супруга мертвой хваткой, а он крайне нужен в единственном числе.

Задав несколько наводящих вопросов и, с точки зрения Гурова, получив нулевую информацию, Татьяна довольно кивнула и подвинула телефон.

– Здравствуйте, как я рада, что застала вас, – сказала Татьяна деловым и одновременно медовым голосом. – Я говорю с супругой помощника Президента?

– Да, а вы кто будете? – послышалось в трубке.

– Центральное телевидение, режиссер Ташкова.

– Очень приятно. – Голос Вероники сильно помягчел. – Да, я супруга Юрия Олеговича, меня зовут Вероника Андреевна.

– Вероника Андреевна, – повторила Татьяна медленно, как бы пробуя имя на язык. – Неплохо, хотя… Впрочем, это потом. Вероника Андреевна, вкратце, я хочу создать портреты людей из окружения Президента, в частности жен этих людей. Надо сказать, у меня не очень получается…

– Неудивительно, – вставила Вероника. – А к кому вы обращались?

– К моему удивлению, жены наших лидеров скованно держатся, обладают небольшим словарным запасом…

– Предупреждаю, я тоже не Уильям Шекспир, – рассмеялась Вероника.

Татьяна поддержала ее и сказала:

– Вы знакомы с Шекспиром, и это уже прекрасно! Вы знаете его имя – великолепно! Вы не могли бы приехать на студию и попробоваться?

– Когда?

– Сейчас, естественно.

– Но я не в форме…

– Пустяки, Вероника Андреевна. У нас работают профессионалы, вас причешут, подберут блузочку и нужный макияж.

Предложение было более чем соблазнительным, но Вероника вспомнила сегодняшний день, взглянула на дверь в кабинет мужа и простонала:

– Никак не могу, дикая мигрень. Давайте договоримся на завтра.

Гуров, слушавший разговор по параллельному телефону, отрицательно покачал головой.

– Вероника, мы с вами уже почти родственные души. Но телевидение есть телевидение, сейчас или никогда. А мигрень, простите, попахивает нафталином, сегодня говорят: голова раскалывается. А это мы поправим.