Чтение онлайн

Михаил что-то ворчит мне в губы, прежде чем отстраниться. Он убирает пальцы, и мне трудно удержаться от желания попросить его вернуть их обратно. Но когда я вижу, как он расстегивает штаны и освобождает член, то понимаю, что мольбы будут излишни. Он поднимает меня и прижимает к стене. Сдвинув мои трусики в сторону, он вводит свой член в меня. Я напрягаюсь от этого вторжения. Он такой огромный, что аж жжет.

— Тебе, блять, достаточно пространства, жена? — спрашивает он, входя и выходя из меня.

Я не отвечаю, а лишь прижимаюсь к его губам. Мои зубы впиваются в его нижнюю губу, кусая до крови, в то время как мои ноги обхватывают его за талию, пытаясь удержать его внутри себя. Михаил одной рукой держит меня за задницу, а другой тянет за волосы, наклоняя мою голову, чтобы обеспечить себе лучший доступ к моему рту. Затем он тянет сильнее, грубее. И, клянусь, я чувствую, как от этого по моему телу пробегают молнии.

Михаил отрывается от моего рта.

— Чувствуешь это? — спрашивает он, крепко прижимая меня к стене и трахая так сильно, как может. — Это все пространство, которое я когда-либо тебе, блять, дам, котенок.

Я знаю, что он просто пытается доказать свою правоту, и это работает. Но сейчас меня волнует только приближающийся оргазм. Мои ноги дрожат, а мышцы напрягаются, когда я стремлюсь к этому блаженству. Все мое тело воспламеняется, и ничто другое не имеет значения, кроме этого ощущения.

Я чувствую, как Михаил кончает внутрь меня. Честно говоря, я бы ничуть не удивилась, если бы снова забеременела, учитывая, как часто мы занимаемся незащищенным сексом. И, должна сказать, меня бы это ни капельки не расстроило. У нас получаются потрясающие дети. И я очень хочу, чтобы у Мабилии был брат или сестра.

Грудь Михаила поднимается и опускается напротив моей, когда он прижимается ко мне всем телом. Его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Никогда, блять, больше не проси меня о пространстве. Вспомни, что мы обещали друг другу. Пока смерть не разлучит нас, Изабелла, — говорит он, а затем нежно целует меня в губы, и этот жест полностью противоречит тому, что мы только что сделали. Как будто он вкладывает в этот поцелуй всю свою любовь, и... может быть, невысказанное извинение?

Что бы это ни было, я знаю, что не хочу, чтобы это заканчивалось. И еще мне хочется посмотреть, что будет, если я снова попрошу о пространстве. Потому что, черт возьми, быть оттраханной разъяренным Михаилом… это совершенно новый уровень страсти, которого я и представить себе не могла.

Вдоль одной из стен моего кабинета установлены плоские экраны, на которых сейчас воспроизводится прямая трансляция с камер видеонаблюдения, охватывающих всю территорию. Не думаю, что она попытается уйти, но я никак не могу выбросить из головы тот факт, что она сказала, что ей нужно пространство.

От чего, блять, ей нужно пространство? От дома? От моих мужчин? От меня? Как я уже сказал ей несколько часов назад, оставив ее в коридоре перед игровой комнатой Мабилии, дрожащую от удовольствия после оргазма, я никогда не дам ей гребаного пространства.

Прошло уже три часа, а она так и не вышла из игровой комнаты. Мабилия проснулась около часа назад, Изабелла искупала и покормила ее, а теперь сидит на полу, скрестив ноги, пока Мабилия лежит на животике и тянется за игрушками. Я знаю, что моя жена все еще злится из-за того, что я сказал. Мне вообще не следовало этого говорить. Поэтому я ее не виню. То, что я провел так много времени вдали от дома, – моя вина, а не ее.

Я беру телефон и звоню ее кузену Тео.

— С Иззи все в порядке? — спрашивает он вместо приветствия.

Я закатываю глаза. Клянусь, вся ее семья только и ждет, что я не справлюсь с ролью мужа.

— С ней все в порядке. Я звоню, чтобы пригласить вас с женой на ужин.

Он молчит, не произносит ни единого гребаного слова, а потом смеется. Смеется, блять.

— Какого хрена я должен приходить к тебе на ужин? — наконец спрашивает он.

— Потому что твоя кузина скучает по своей чертовой семье и не может навестить никого из вас.

Он размышляет об этом минуту.

— Ладно, но я приду не один. Я приведу своих братьев и их жен.

— Именно этого я всегда и хотел – принять у себя полный дом Валентино.

— Наверное, следовало подумать об этом, прежде чем жениться на одной из них, — быстро парирует Тео.

— Увидимся вечером. — Я вешаю трубку. Мне абсолютно плевать, кто из них придет, лишь бы это вызвало улыбку у моей жены. Она обожает своих кузенов, и я знаю, что встреча с ними поднимет ей настроение. Хотя, это, вероятно, не исправит моего положения, но все же.

Я выключаю компьютер, поскольку не смогу сосредоточиться на работе, пока буду думать о том, попытается ли моя жена уйти из дома или нет.

Открыв дверь в игровую комнату Мабилии, я сажусь на пол напротив Изабеллы. Ни один из нас не произносит ни слова. Мы оба слишком упрямы.

Знаю, мне не стоило уходить после того, как я ее так трахнул. Это был идиотский поступок, но я был в ярости. Оставалось либо уйти, либо начать новую ссору. Поэтому я решил дать нам обоим несколько часов, чтобы успокоиться.

Я смотрю на Мабилию, которая улыбается мне. Ее глаза такие же темные, как у матери.

— Привет, малышка, спасибо, что составила маме компанию, — говорю я ей по-русски, беру дочь на руки и осыпаю поцелуями ее крошечное личико.

Изабелла по-прежнему молчит. Она просто сидит и смотрит на меня с этим чертовым пустым выражением лица. Знает ли она, как сильно я это ненавижу? Может, она специально так делает?

Возможно.

— Твои кузены придут на ужин со своими женами, — говорю я ей. Она моргает, но по-прежнему молчит. — Если хочешь, чтобы я перезвонил им и отменил встречу, я так и сделаю. Но я подумал, что тебе будет полезно повидаться с ними.

— Почему?

— Что, почему?

— Почему мне будет полезно повидаться с ними? — уточняет она.

— Потому что я знаю, как сильно ты по ним скучаешь. Изабелла, я никогда не хотел разлучать тебя с семьей или друзьями. Это твой дом, и я хочу, чтобы ты могла приглашать сюда кого угодно. Я хочу, чтобы тебе было здесь комфортно. — Мы договорились, что она пригласит свою подругу Бьянку в гости, но она все еще этого не сделала. Я не понимаю, почему она не хочет видеть людей в нашем доме. — Есть ли что-то в этом доме или во мне самом, чего ты стыдишься и не хочешь, чтобы это видели другие? — спрашиваю я ее.