Чтение онлайн

Ее взгляд прикован к нему. Я касаюсь ее складочек, чтобы убедиться, что она готова. Ее тело тянется к моим пальцам, когда я проскальзываю внутрь. Она такая мокрая. И горит от желания. Теперь я чувствую зависть. Боже. Я и представить не мог, что все станет таким.

Я смотрю на нее, синее нечто задрано высоко и обнажает ее тело, руки связаны над головой. Она смотрит на меня с желанием и восторгом.

— Боишься? — спрашивает она.

Я вставляю в нее только кончик дула. Я чертовски возбужден и чувствую, что вот-вот взорвусь. Она такая розовая и влажная, и металл, входящий в нее, угрожает отправить меня через край.

Она широко разводит колени и приподнимается. Черт, я вытаскиваю дуло, а затем позволяю ему снова войти в нее. Ее тело дрожит.

Она больше не смотрит. Ее голова закинута назад, тело напряжено. Она близка к оргазму.

Я не могу больше терпеть и вытаскиваю пистолет. Вхожу в нее одним быстрым движением. Ее тело прижимается ко мне. Мия стонет и выкрикивает мое имя и фамилию. Я держусь за ее бедра, наслаждаясь ощущением ее конвульсий. Мы двигаемся вместе, мир исчезает, и я изливаюсь в нее. Я обнимаю ее и прижимаю к груди.

Веревки падают мне на голову, и я понимаю, что она освободилась от них. Я держусь за нее, а она за меня, пока наши тела не успокаиваются. Целую ее в шею.

— Ты справилась, — шепчу ей на ухо.

— Да, — шепот в ответ.

Впервые за последний год, — с тех пор как я попал в Ридли после убийства Сингера и узнал, какого предателя впустил в свое сердце с Джованой, — я улыбаюсь. Настоящей, искренней улыбкой.

Черт. Кажется, я влюбился.

Глава 20

Мия

Когда я просыпаюсь, на улице еще темно. Я стараюсь не двигаться. Джекс спит и может принять боевую стойку даже при падении булавки. Интересно, это результат тренировок Мстителей или он такой от природы.

Он такой уязвимый, когда спит. Я почти ничего не вижу, только тени на его лице в свете будильника. У меня ноет сердце. Не знаю, как он может жить, постоянно испытывая чувство беспокойства.

Может, сейчас такая ситуация? Скорее всего, у него бывает отдых между миссиями. И если он был главным, то, вероятно, были и дни бумажной работы, а не только погони и перестрелки.

Я вспоминаю прошлую ночь и вздрагиваю.

Кое-что я не сказала Джексу, но скоро он узнает, что с тех пор, как я увидела пистолет, я вспомнила часть своего прошлого, которая, должно быть, была давно похоронена.

Я на лодке с родителями. Кажется, мне шесть или семь лет. Мама стоит на палубе и держится за поручни.

Отец за рулем. Наши типичные выходные у побережья Майами.

Мама рассматривает что-то в бинокль. Я не знаю, что она видит. Вода и небо кажутся мне единым целым. Через мгновение она подходит, берет меня за руку и говорит, чтобы я шла в каюту.

Мы спускаемся по маленькой лестнице. Мама дает мне паззл и просит посидеть здесь, пока она не вернется. Но что-то в ее голосе насторожило меня. Я чувствую, что что-то не так, и комок страха сжимается в животе.

Мама уходит, а я принимаюсь за паззл, но лодка делает поворот, и мы, должно быть, ускоряемся, потому что кусочки картона соскальзывают со стола.

Двигатель ревет. Мое беспокойство нарастает: я не понимаю, почему мы так спешим. Я подкрадываюсь к лестнице и приоткрываю дверь, выглядываю в поисках мамы.

На палубе никого. Я смотрю в сторону кормы. Папа и мама что-то показывают друг другу. Они выглядят расстроенными. У папы что-то в руке. Не могу разглядеть. Мама берет это у него, и тогда я вижу.

Это пистолет.

Пистолет!

Я закрываю дверь и спускаюсь вниз.

Никогда не чувствовала себя более напуганной, чем в тот момент. Забираюсь на кресло-мешок и сворачиваюсь в клубок, дрожа и стараясь не заплакать. Наконец, мама спускается за мной. Лодка замедляет ход. Она спокойно берет кусочки паззла и начинает их складывать. Спрашивает, не устала ли я. Говорю ей, что нет, и встаю, чтобы помочь. Я не спрашиваю о пистолете, потому что тогда она поймет, что я ослушалась ее. Но страх остался.

Лежа в постели рядом с Джексом, я с трудом сглатываю. Я знаю, что этот инцидент ничего не значит. Он лишь может указывать на то, что мои родители были Мстителями, и именно поэтому я оказалась в безопасном месте. Или это просто часть их жизни, часть, которую я не успела узнать. А может, они просто боялись, что другая лодка неожиданно подойдет к ним.

Но в глубине души я начинаю понимать, почему так долго ничего не знала. Мир Джекса — это мир, откуда я пришла. Я была не настолько взрослой, чтобы мне о нем рассказывали. И моя тетя — если она действительно была моей тетей — не хотела меня посвящать.

Я мысленно листаю фотоальбомы из моего дома. Были ли там общие фотографии моей матери и тети? Я помню, как они стоят рядом на лодке. Еще несколько человек на праздниках. Но у меня нет ни одного детского воспоминания о тете. Так же, как о моих бабушке и дедушке. Я их не знала. И у нас не было их фотографий.

Внезапно мне становится трудно поверить, что все мои бабушки и дедушки мертвы. Я видела своих родителей в гробах. Я знаю, что они умерли. Но я никогда не знала никого из бабушек и дедушек. Они умерли еще до моего рождения, по крайней мере, мне так говорили.

Что-то здесь не так. Слишком много смертей. В нормальных семьях так не бывает!

Я хочу разбудить Джекса, заставить его моих бабушек и дедушек. Я не знаю, чувствует ли он растущее во мне напряжение, но внезапно его глаза открываются. Он мгновенно просыпается, садится и осматривает комнату.

— В чем дело? Ты что-нибудь слышала?

Я кладу руку ему на плечо.

— Нет. Просто думала.

— О чем? — Он расслабляется.

— Вспомнила кое-что о своих родителях. Нашу лодку. И пистолет.

Он притягивает к себе.

— Значит, ты начинаешь думать, что они не были такими уж обычными, как ты считала?

— Мы можем их найти? Почему у меня бабушек и дедушек? Или детских фотографий моих родителей? Я никогда не думала об этом, предполагая, что они были утеряны, когда родители умерли и я переехала к тете, но теперь меня это удивляет.

— Информация о тебе надежно скрыта. Но я могу попытаться.

— Спасибо. — Я кладу голову Джексу на плечо.

Меня захватила буря эмоций. Я знаю, что мы в опасности, что нам придется ехать в Вашингтон и что мы можем не пережить этой встречи. Или мы можем разделиться, и тогда я не узнаю, жив ли Джекс.