Чтение онлайн

– Так мне собирать вещи или идти оперировать? – понимая, что удача пока на его стороне, спросил Пореченков.

– Да, конечно, собирайся и бегом, бегом на операцию! Потом разберемся! Ее уже готовят… – чуть спокойнее проговорил Рудов и, оставив синюю папку на столе, вышел из кабинета.

Пореченков быстро переоделся, помыл руки, взял папку и, присев к столу, еще раз просмотрел все анализы.

Потом еще раз набрал воздуха и, на минуту прикрыв глаза, выдохнул и направился в операционную. Леночка и Рудов, очевидно, уже предупредили актрису о том, что Пореченков на месте. К операции все было готово. Натянув бахилы, завязав маску и надев перчатки, Пореченков вдруг почувствовал, что по спине у него что-то ползет. Но, передернув лопатками, решил, что это стекает пот. Однако пот почему-то стекал не вниз, а вверх. Он еще раз передернул лопатками.

– Что, мурашки по спине ползают? – вдруг спросила у него Леночка, сузив свои, как всегда, умело подведенные глазки над повязкой, и добавила: – У нас самих от страха колени до сих пор подкашиваются. Как тут Рудов кричал! Просто рвал и метал. Особенно когда эта наша звезда наотрез отказалась оперироваться у кого бы то ни было, кроме вас…

Леночка болтала дальше. А Пореченков поймал себя на том, что ему кажется, что у него по спине действительно ползут муравьи. Вспомнив то, что произошло в метро, он тяжело вздохнул и покачал головой. Но он вошел в операционную, взял в руки скальпель… и вдруг содрогнулся, ощутив нечто вроде болезненного укола под лопатку. В глазах у него потемнело, голова закружилась, а в груди что-то сжалось так, что стало невозможно дышать…

– Лев!.. Левочка, что с вами! – закричала Леночка.

Пореченков закашлялся и начал медленно оседать на пол.

Уже когда он упал, Леночка, которая первой бросилась к нему на помощь, заметила ползущего по полу огромного крылатого муравья, или, скорее, муравьиху, которая, похоже, начала нести яйца, потому что роняла на пол какие-то крохотные белые шарики.

Садясь в самолет Москва – Грозный, Плетнев с удивлением заметил, что он в нем едва ли не единственный пассажир со славянской внешностью. Устроившись у иллюминатора и старясь не вслушиваться в разговоры на разных закавказских наречиях, Плетнев закрыл глаза и задумался о своем. Возможно, у него в ближайшее время не будет времени взвесить и проанализировать ситуацию. Прилетев в Грозный, он выйдет из самолета уже другим человеком, наемником из Прибалтики, которому придется не столько думать, сколько действовать. А без систематизации сведений и фактов действовать правильно практически невозможно.

В ГРУ с тревогой начали замечать, что в последнее время боевики, которых оставалось еще предостаточно в горных лагерях, перестали доверять даже украинским наемникам. Но прибалты почему-то оставались у них на хорошем счету. В связи с кризисом для некоторых молодых и не очень молодых военных из Западной Европы, в том числе и из Прибалтики, «горячие точки» оставались единственной надеждой решить свои финансовые проблемы. Особенно охотно брали на службу тех, кто уже бывал в Закавказье. Поэтому Плетнев, который уже принимал участие в операциях боевиков под именем Витовтаса Жальгериса, был идеальной фигурой для внедрения. Высокий, худой, голубоглазый Плетнев отлично владел не только литовским, но и латышским языком, был сдержан, тренирован, имел свою правдоподобную историю. Но в этот раз его особо никто и не проверял, потому что внедряли для конкретного дела – охраны спецлаборатории, расположенной в горах, на территории лагеря боевиков, где, по сведениям, полученным через своих агентов, проводились какие-то опыты с биологическим оружием. Сложность заключалась в том, что опытами этими занимались, скорее всего, не по инициативе боевиков, а с подачи и под контролем кого-то из Москвы.

Генерал Рогов, который лично контролировал операцию, вызвал Плетнева в свой кабинет и, не отрывая взгляда от стола и нервно перекладывая из руки в руку ручку, заявил:

– Первое, что ты должен сделать, – это увезти жену и детей из Москвы. Притом увезти туда, где их никто не найдет. Об их местонахождении должен знать только ты.

– Но ведь у меня совсем малыши… – растерянно пробормотал Плетнев.

– Именно поэтому я и начинаю разговор с этого условия. И сам у тебя не спрашиваю, куда увезешь. В данном случае я не могу доверять даже охранникам, – перебил его генерал Рогов.

– Неужели все так серьезно? – пожал плечами Плетнев. – Неужели боевики протянули свои щупальца до Москвы?

– Боевики здесь ни при чем, – покачал головой генерал.

– То есть? – опешил Плетнев.

– То есть лагерь, в который мы тебя посылаем, служит лишь прикрытием для лаборатории, деятельность которой курируется из Москвы.

– Из Москвы? – удивился Плетнев.

– Да, – кивнул генерал, все еще не поднимая глаз. – Кому-то невыгодна стабилизация положения в Закавказье. Твоя задача – вычислить тех, кто замешан в этой истории.

– А кто куратор этого проекта дестабилизации? – тщательно подбирая слова, спросил Плетнев.

– Мы можем лишь догадываться, кто настоящий заказчик этого мероприятия. Или чьим именем прикрывается настоящий заказчик… – сказал генерал Рогов.

– В чем конкретно будет заключаться моя миссия? – спросил Плетнев.

– Тебя внедрят в охрану лаборатории. А ты, завязав контакты с теми, кто там непосредственно работает – с учеными, лаборантами, уборщицами, – в конце концов должен, во-первых, выяснить, что за эксперименты там проводятся. Есть подозрение, что разрабатывается какое-то новое биологическое оружие, которое может быть применено в одном из российских городов…

– А во-вторых? – поинтересовался Плетнев.

– А во-вторых, нужно проследить всю цепочку. От лаборатории до Москвы, до самых высших эшелонов власти. Докладывать обо всем будешь мне лично. Поэтому ты должен остаться жив!

– Я понял, – кивнул Плетнев.

А генерал, оторвав наконец взгляд от стола, спросил:

– Есть ли у тебя кто-то, кому ты можешь доверять, как себе?

Плетнев на минуту задумался и хотел уже назвать Муму, но его что-то удержало. Кто знает, может, в ГРУ стены тоже имеют уши.

– Правильно, – кивнул генерал, будто прочитав его мысли. – Если есть у тебя такой человек, в экстренном случае он может выйти на меня.

– Я понял, – кивнул Плетнев. – Сколько у меня времени на сборы?

– Сутки, – сказал генерал. – Но не суетись. Даже соседи не должны ни о чем догадаться. Ты же понимаешь, что после твоего визита ко мне ты будешь находиться под колпаком. О том, что ты отправляешься к боевикам, буду знать не только я. Но только мне и тебе известна настоящая цель командировки. Для всех остальных ты отправляешься туда, чтобы узнать, кто из наших сливает информацию на Запад.

Увозить ночью жену с детьми было бы рискованно. Их бы непременно выследили. И Плетнев принял единственно возможное в тот миг решение. Положив детей в коляску, он пошел днем якобы погулять. Жена отправилась будто бы в химчистку. Но возле Дома быта, сев на такси, она приехала в условленное место, забрала малышей и уехала к давним друзьям в Подмосковье. А Плетнев тем временем уже с пустой, но занавешенной коляской вернулся домой.

Присмотреть за квартирой он попросил Муму, которому действительно доверял, как самому себе.

Использовав редкую возможность отдохнуть, Плетнев задремал, а проснулся уже тогда, когда стюардесса объявила посадку в Грозном. В аэропорту его должны были встречать как наемника из Прибалтики Витовтаса Жальгериса. Надо сказать, что Плетнев, для боевиков Жальгерис, отлично владел несколькими языками, в том числе арабским и английским, поэтому его в прошлом с успехом использовали в переговорах. Да и в общении с русскими прибалт всегда был как бы нейтральной, третьей стороной.

– Балт, что ли? Витовтас? По вирусам спец, что ли? – спросил подошедший к нему чернобородый молодой человек в элегантном костюме, при галстуке, с темно-карими, сверлящими спутника глазами.