Чтение онлайн

– Время такое…

– Ну да, как сказал поэт, «времена не выбирают, в них живут и умирают»… Судите сами: многие века человек знал, что, где бы он ни умер, пусть даже один как перст, в нищете, – он будет похоронен по обряду той религии, которую он при жизни исповедовал. И проводит его в последний путь не пьянчуга землекоп, а священник; и грехи ему отпустят, и похоронят его в освященной земле. И могилку его долгие годы никто не порушит, пока, во всяком случае, хоть кто-то жив из тех, кто помнит его. А предков раньше не до третьего колена помнили – и не только дворяне древних родов, но и простые пахари…

– Ну, владыко, и раньше по-разному бывало, – заметил Хвостов. – Кому-то мраморные склепы строили, которые и поныне стоят, а кому-то крест деревянный – и вся память.

– Не про то говорим, – покачал головой епископ. – Бог людей равными сотворил, а они сами уж на богатых и бедных разделились. Но разве было раньше такое: чтобы покойника на холме похоронить, чтобы могилку вода не размывала, заплатить надо?! Или, скажем, чтобы могилы иноверцев оскверняли… Правда, иудея на христианском погосте никто хоронить бы не стал. У каждой веры свое место было.

– Что было, то прошло, владыко, – сказал Хвостов. – Вопрос сейчас стоит в том, как порядок на кладбищах навести. А то ведь дерут за все, за что только можно! И чтобы справиться с этим – надо как минимум архангелом быть…

– Почто архангелом? – поднял брови епископ Иннокентий. – Чин архангельский не для борьбы со взяточниками и вымогателями. Тут и правоохранительных органов достаточно. Вы ко мне почто явились? Жаловаться? Так жалуйтесь, на то мы и поставлены, чтобы страждущего выслушать да утешить. А вот заменить вас на должности вашей не могу. Наши священнослужители и так делают все, что могут. Только могут они мало. Кладбища-то власть земная опекает, гражданская, а не церковная.

– Вот именно, что гражданская. Я предложил было военных на кладбища отправить, в смысле тех, кто альтернативную службу избрал, да господин Купцов осмеять меня изволил.

Епископ задумался.

– Интересная мысль… Правда, не дело воинов за могилами ухаживать, но если это те, кто оружие в руки взять не может по причине пацифизма своего… Тут подумать надо. С другой стороны, они что, не захотят денег заработать?

– Захотят, владыко, еще как захотят. Но сами посудите. Они же меняться будут каждые год-два, не успеют ходы-выходы узнать, лазейки всякие… Да и директора кладбищ будут под присмотром. Так-то у них везде свои люди – от землекопов до сторожей, а так будут люди государевы. При них особо не украдешь: делиться придется, а не поделишься – живо донесут по команде.

– Насколько я понял, вы хотите сломать устоявшуюся систему? – уточнил епископ. – До основанья, а затем…

– Именно, – коротко сказал Хвостов. – Судите сами: с местным криминалом они не связаны, можно вообще людей из других городов призывать…

– Погодите, погодите, – замахал руками епископ. – Все это складно, конечно, но куда старых работников деть? Уволить?

– По большинству из них тюрьма плачет, – мрачно произнес прямолинейный Хвостов.

– Не пойман – не вор, – отрезал епископ. – Будем с вами реалистами: никто вам сие осуществить не даст. Да и не только в кладбищах ведь дело, есть еще и организация похорон усопших рабов Божьих. Вот тут-то основные деньги и зарабатываются.

– Знаю я это, владыко, – вздохнул Матвей Иванович. – Тут вообще поле непаханое. Весь спектр преступлений – от мошенничества, завышения цен на услуги, до открытого вымогательства. Недавно одну фирму вычислил – представляете, ходила по семьям, у которых горе, симпатичная девушка, сулила помочь похоронить покойника на престижном кладбище, документы какие-то показывала, брала деньги, типа на подкуп директора кладбища, даже договор подписывала, а потом просто исчезала с деньгами. Родственники-то в горе, соображают туго… Ну, не все, конечно. Я сам стал разбираться – оказывается, грузин один решил подзаработать, нашел полдюжины девчонок, чтобы по квартирам ходили, завел знакомства с работниками моргов, фельдшерами «Скорой»… Около трехсот человек облапошили.

– Слышал я про это. У нас, грешных, тоже информация поставлена; хоть мы и священнослужители, но ведь среди мирян живем. Ну, власть предержащий, что скажете? Как бороться со злом намерены? Армию вводить в «зону конфликта», то есть на кладбища? – епископ сцепил руки и внимательно посмотрел на Хвостова.

Тот не отвел взгляда.

– Я понимаю, что ритуальные услуги – дело тонкое, – сказал он. – Все-таки наши сотрудники с семьями только что умерших людей имеют дело. Так что резать по живому я не буду. Чтобы на людях не отразилось. А то мало ли что может случиться. Представьте – работники кладбищ объявят забастовку… И пикетируют свои рабочие места.

Епископ печально усмехнулся.

– Конечно, они такие доходы имеют, а тут является кто-то с улицы и этих доходов их хочет лишить. Тут забастуешь… Только вас, Матвей Иванович, снимут в тот же миг, как первый репортаж об этой забастовке появится на телевидении.

– Так что, вы советуете вообще не будить лихо, пока тихо?

– Отнюдь, – возразил епископ. – Вы правильно сказали, что резать по живому нельзя. Примите совет: поглубже вникните в ситуацию. Познакомьтесь с людьми. Внедрите в структуру своих людей, да побольше. Если у вас людей мало, то в этом я могу вам помочь с чистой совестью. У нас в монастырях молодых послушников все больше, вот мы на них и наложим послушание – помогать на кладбищах провожать православных христиан в последний путь и за могилками их следить. Толку побольше будет, чем от ваших солдатиков-пацифистов, не правда ли?

Хвостов побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Спасибо, владыко. Предложение дельное. Только… Почему вы раньше с ним к властям не обратились?

– А кто вам, уважаемый Матвей Иванович, сказал, что церковные власти с этим предложением не обращались? Обращались, и не раз. Вот уже несколько лет ваш куратор господин Купцов обещает «внимательно рассмотреть»… И только. А ваш покойный предшественник, как я понял, не имел вообще своего мнения. Да Бог с ним, упокой, Господи, его душу, – владыка Иннокентий встал и перекрестился на икону Казанской Божьей Матери, висевшую в красном углу. – За то с его преемником, – епископ слегка поклонился в сторону Хвостова, – мы, кажется, общий язык найдем.

– Хороший был человек, светлый… – Герасим Забарский налил по полному стакану коньяка себе и сыну. Не чокаясь выпили. – Как раз полгода прошло с его смерти.

– Марину жалко, – сказал Василий, такой же толстый, как отец, но, в отличие от седого Герасима, с черными как смоль вьющимися волосами. – До сих пор отойти не может. Я ей сказал, что мы за дядю Гришу отомстили, а она только рукой машет, мол, его все равно не вернуть…

– Убийца и в гробу покоя не найдет, – заявил Герасим. – Он меня и на том свете помнить будет. Жалею, что мы его живьем не взяли. Он бы у меня по капельке умирал…

– Я до сих пор не пойму, отец, как вы на этого полуеврея-полувьетнамца вышли…

– Мы бы его никогда не нашли, – скрипнул зубами барон. – Но людям иногда очень нужны деньги.

– Кто-то из своих настучал?

– Да. Пришел парень… Он несколько месяцев работал в этой его организации, как она называется… не помню. Короче, ему срочно понадобилась большая сумма, вроде как брат его кому-то задолжал. Парень не был в курсе всего, но то, что этот Савинский организовал убийство Григория, знал точно. Ты тогда в отъезде был, так что все без тебя свершили. Саша и Паша хорошо сработали.