Чтение онлайн

— Дорогой наш Буквоед, никто из нас не может припомнить!

Старик снова заковылял к своему стулу, опять подпер рукою голову на несколько минут, закатил глаза, как бы желая прочесть нечто, написанное у него самого на голове, повернул глаза обратно на мир и медленно покинул свой угол.

Советники выжидательно глядели на него. Немой, неподвижный и напряженный, сидел король на троне. Буквоед отвесил еще несколько поклонов и прохрипел дрожащим голосом, отчеканивая каждое слово:.

— Если… у-у… никто точно не знает текста… у-у… королевской клятвы, то королевскую клятву не нужно выполнять буквально… По данному вопросу… у-у… я полагаю, вполне достаточно, если великан будет сделан неуязвимым для ран и будет повешен… у-у… после войны…

Он умолк, поклонился и стал расшаркиваться без конца, пока, наконец, советники не стали пожимать ему руку. А король гордо выпрямился на троне и, заикаясь от радости, молвил:

— Слава богу! Слава богу! Теперь нет ппреппятствий ддля войны! Но… — запнулся Пипин, — согласится ли великан участвовать в войне?

Тут советник Полная-Чаша, позабыв правила этикета, визгливо засмеялся.

— Ха-ха-ха! Уговорить его не составит для меня никакого труда! Ведь, он так же глуп, как и велик ростом. Прикажите, ваше величество, поручить это мне.

Пипин, с облегчением кивнул головой, затем повернулся к седовласому Буквоеду, благосклонно потрепал его по плечу и сказал:

— Отныне вы будете именоваться не ученым юристом, а королевским обер-ученым юристом!

Буквоед поклонился так низко, что чуть не перекувыркнулся.

Серое, пасмурное небо нависло над столицей. Скопились темные тучи, дождь лил, как из ведра. Дети бедняков тихонько забирались в сады пряничных вилл и подставляли раскрытые рты под водосточные трубы, так как вода стекавшая по сладким крышам, имела вкус сахара и пряника.

Само собой разумеется, Муц не разгуливал по улицам в такую погоду. Он сидел у входа в пещеру. Буц рядом с ним забавлялся своей дубинкой и свирепо грозил Стране Чудес. А Муц задумчиво поглядывал на остроконечные пряничные башенки и шоколадные куполы столицы, качал головой и удивлялся глупому лилипутскому народу, который вечно терзается новыми заботами и теперь молит об освобождении от жителей соседней страны.

Не околдован ли этот народ? — раздумывал Муц, припоминая сказки про колдовства и чародейства, которые рассказывала ему дома мать.

И, при мысли о матери, он опять почувствовал большую тоску по дому.

На этот раз Муц не мог предаться продолжительной и глубокой тоске, ибо, пока он задумчиво глядел вдаль, из кустов выскользнул лилипут в белых штанишках и красной куртке, остановился в почтительном расстоянии от него и сказал:

— На дворцовом валу стоит советник Полная-Чаша. Он ждет тебя по важному делу!

Маленький человечек исчез, а Муц с торжеством посмотрел на Буца и сказал:

— Ага! Сегодня пятый день, когда все должно перемениться.

И оба поднялись с мест…

И, в самом деле, первый королевский советник, с важным видом прохаживался по валу, несмотря на проливной дождь. Муц мигом очутился на горе. На его плече сидел Буц; глаза обоих горели страстным любопытством.

На лице Полной-Чаши скользила хитрая усмешка. Он дал великану приблизиться к рву и посмотрел на него с упреком.

— Разве я опять что-нибудь натворил? — спросил, с удивлением, Муц.

Глаза Полной-Чаши стали суровее, и он укоризненно начал;

— Неужели ты не знаешь, что сегодня пятый день, когда все должно перемениться? Ты уже забыл, что должен освободить бедняков? Знаешь ли ты теперь, зачем я сюда явился?

Нет, Муц ничего не знал; он все еще стоял с разинутым ртом.

А Полная-Чаша смотрел на него, как судья, с каменного вала и продолжал:

— Ты собираешься освободить бедняков? Ты? Ха-ха! Ты? Ты, видно, совсем не знаешь самых заклятых врагов лилипутов?

— Толстосумы? — далеко не уверенно произнес Муц.

— Чепуха! Заладил одно и то же — толстосумы, толстосумы! Не все лилипуты могут жить в пряничных домах. И у нас, толстосумов, есть свои страдания. Нам от всех этих сладостей бывает иногда очень тошно, — с обидой отозвался Полная-Чаша. Муцу показалось, что он уже слышал эти слова от других толстосумов.

— Ты совсем не знаешь настоящих врагов лилипутов, — возмущенно продолжал Полная-Чаша. — Я имею в виду жителей Страны Чудес. Они постоянно караулят, в боевой готовности, на границе, желая поработить лилипутов, погубить, уничтожить их. Но тебе это, видно, безразлично…

Муц молчал и в нерешительности потупил глаза.

— Теперь они научились перелетать даже через Бурные горы и в скором времени начнут сверху убивать лилипутов. Но ты, видно, относишься к этому хладнокровно…

Муц низко опустил голову.

— И ты собираешься освободить лилипутов. Хорош освободитель!

Голова Муца совсем поникла.

— Такой здоровенный, такой огромный — и не может помочь маленьким, слабым лилипутам, — продолжал маленький советник. — Ты можешь все исправить. Но не боишься ли ты жителей Страны Чудес?..

Тут Муц подпрыгнул:

— Я-а-а?! Боюсь?! Карликов?!

Он сжал кулаки, пригнул голову и принял такую позицию, какую принимал дома, в Шмеркенштейне, когда приступал к драке с товарищами:

— Я прогоню их, как зайцев! — бахвалился он. — Начинайте войну! Я прогоню их, как зайцев!

— А я разобью им головы! — кричал Буц. Он соскочил с плеча Муца на землю и замахнулся дубинкой…

Король собирался вздремнуть после обеда, когда вернулся советник Полная-Чаша. Последний застегнул свой вытканный серебром камзол на все пуговицы, гордо взглянул на Пипина и сказал таким тоном, словно труднейшие вещи для него были детской игрой:

— Ваше королевское величество, великан душой и телом с нами. Он хочет гнать их как зайцев. Завтра загремят боевые трубы, чтоб зажечь в лилипутах военный пыл и не позднее двух недель клад Страны Чудес будет принадлежать нам. Не позднее двух недель!

Впервые за долгое время Пипин радостно рассмеялся. В тот же вечер был отправлен секретный пакет главнокомандующему. В нем говорилось:

На другой день королевские таблички сообщали, что король провел спокойную ночь, на щеках заиграл румянец и что со лба исчезло несколько морщин.