Чтение онлайн

Об остатке ночи могу только сказать, что я сочинил поэму.

Да простит меня Господь.

Виски затаскивало меня на многие темные улицы, заставляло попадать в ужасные ситуации и мучиться потом от жуткого похмелья. Но за долгие годы нашего тесного общения я ни разу не опустился до написания стихов.

Помнил ли я, что я записал поэму?

Конечно нет.

Строчки оказались на клочках рваной бумаги. К счастью, часть их невозможно было разобрать — просто каракули. Но основное все же осталось. Я был в состоянии припомнить, как сидел на кровати и вспоминал свою лондонскую свадьбу. Мы расписались в конторе в Ватерлоо. Очень подходяще.

Наша первая брачная ночь закончилась дикой руганью. Я встретил следующее утро совершенно один в номере дешевого отеля недалеко от церкви на арках. [5]

Так вернемся к поэме. Вот она. Во всей своей поганой красе.

Я спросил себя: «Что это такое, черт побери?»

Но я не выкинул листки в помойку. Аккуратно сложил и сунул в предисловие к книге Фрэнсиса Томпсона «Небесная гончая».

А куда еще их девать?

Только тут я обратил внимание на костяшки своих пальцев. Содранные и кровоточащие. Я же не выходил из комнаты. Господи, сделай так, чтобы я не выходил. В животе жгло, как будто я напился аккумуляторной жидкости. Голова разламывалась, пот заливал глаза, и жутко хотелось пить. Я пошел в ванную комнату, чтобы напиться, и разрешил одну загадку. Зеркало было разбито, причем засадили по нему явно от всей души.

Я услышал жалобные стоны и сообразил, что издаю их сам. Разумеется, я отключился, не успев раздеться. Бог ты мой, как же от меня воняло. Я сорвал с себя одежду и осторожно встал под душ. Сделал воду обжигающе горячей в искупление своих грехов. Терпел, сколько мог. Мозг работать отказывался.

«Больше не пью», — сказал я себе.

А сам уже мысленно видел перед собой запотевшую снаружи кружку холодного пива. Я услышал, как открылась дверь и кто-то вошел. И без того взбесившееся сердце забилось еще сильнее. Я обернулся полотенцем и высунулся. Джанет, горничная, выглядела старше миссис Бейли, но отказывалась уйти на покой. Теперь она стояла посреди разрухи и качала головой.

— Джанет, все в порядке… — подал я голос. — Я сам уберу.

— Но, мистер Тейлор, что случилось? Обычно вы такой аккуратный.

Мне хотелось закричать: «Пошла вон из моей гребаной комнаты, слышишь! Объяснения она ждет. Господи… да ты же горничная… Помилосердствуй».

Разве мог я позволить себе оскорбить лучшие чувства еще одного существа, тем более что старушка была милой и доброй? Однажды даже подарила мне четки. Теперь мне хотелось удавить ее ими. Но я сказал:

— Отпраздновал слегка. «Арсенал» выиграл у «Спартака».

Она взглянула мне прямо в глаза и заметила:

— Ах, мистер Тейлор, вы опять вернулись к пиву.

Я еле сдерживал закипавшую ярость.

— Друзья зашли, ничего особенного.

— Кто бы говорил! Вы поглядите вокруг.

Это было так на нее не похоже. В любой другой день она не обратила бы внимания и на землетрясение. Но когда человек умирает от похмелья, у всего мира эрекция. Я с нажимом произнес:

— ДЖАНЕТ… ОСТАВЬТЕ ВСЕ В ПОКОЕ.

— Не обязательно повышать голос, мистер Тейлор, я не глухая.

Женщина начала пятиться, потом помедлила и объявила:

— Я помолюсь за вас мистеру Талботу.

Я исхитрился выпить полчашки кофе, причем вырвало меня всего один раз. Надев чистые джинсы и свежую белую рубашку, я продолжал страдать от похмелья в новой одежде. Сидевшая за конторкой миссис Бейли сообщила:

— Для вас письмо, мистер Тейлор.

Я протянул левую руку, чтобы она не заметила разбитые костяшки.

— От Кэти, — кивнул я.

— Очень милая девушка.

— Правильно.

Миссис Бейли помолчала, явно сравнивая ее с Кирстен, которую видела накануне, потом заметила:

— Мистер Тейлор, у меня создалось впечатление, что Кэти на вас сердита.

Ну что я мог сказать… Становитесь в очередь?

Я снова кивнул, теперь стараясь изобразить огорчение. Это оказалось не слишком трудно, поскольку я и так помирал. Выйдя на улицу, я сунул письмо в карман и прислушался к своему организму — желудок намеревался снова вывернуться наизнанку.

Я направился к «Грейт Сазерн», где знал одного портье. Когда я вошел, он окликнул меня:

— Тяжелая ночка выдалась, Джек?

— Угу.

— Все мы стареем.

Я передал ему несколько банкнот и попросил:

— Добудь мне пинту и рюмку.

Разумеется, здесь так рано не подавали спиртное. Избави боже. Ни боже мой. Но у них было огромное фойе с укромными уголками. Если вам надо подлечиться в прохладном одиночестве, лучше места не найти.

Я только успел завалиться в огромное кресло, как ко мне подошел мужчина. Сначала я решил, что у меня видения от перепоя. Нет, в самом деле Брендан Флад. Он сказал:

— Я видел, как вы вошли.

— Только не сейчас хорошо?

— У меня есть информация, которая вас интересовала.

Я едва не похлопал по конверту в кармане и не сказал: «У меня тоже». Но он сел.

Больше всего мне не хотелось, чтобы Брендан видел, что я снова пью, причем с утра пораньше. Все пошло в помойку. Подошел портье и вроде бы удивился, заметив, что я не один. Взгляды всех присутствующих скрестились на подносе с напитками. Прежде чем я успел начать сочинять какое-то идиотское оправдание, Брендан попросил:

— Мне то же самое.

Портье смутился и спросил:

— Что-то празднуете, ребятки?

— Неси выпивку, понял? — рыкнул Брендан.

Портье отошел, и я спросил Брендана:

— Это вы всерьез?

Он кивнул, и я попытался еще раз:

— Вы пьете?

Он уставился на меня и проговорил:

— Не думаю, что вы имеете право читать мне мораль.

— Да нет… Я просто удивился.

Вернулся портье. Брендан положил на поднос пару мятых банкнот, при этом сказав:

— Сдачу оставьте себе.