Чтение онлайн

— Имя покойного?

— Брендан Флад.

— Одну или несколько?

— Что?

— Одну мессу или весь комплект?

Я сделал вид, что задумался, и после недолгой паузы произнес:

— Пожалуй, одну.

И едва не добавил: «С солью и перцем».

Но вовремя удержался.

На лице монастырского слуги читалось: «Дешевка».

Я спросил:

— Сколько это будет в евро?

Оказалось, много. Меня так и подмывало сказать: «А в рассрочку нельзя?»

Но служка уже закрывал калитку, так что я успел только пробормотать:

— Да благословит вас Господь.

Теперь следовало заказать венок. Я пошел в цветочный магазин, к девушке, которую видел уже много раз. Она широко улыбнулась:

— Это вы.

Надо быть ирландцем, чтобы почувствовать весь аромат этой фразы.

— Свадьба или похороны?

Я позволил ей увидеть свое лицо, придал ему соответствующее выражение. Она все поняла:

— Ох, извините, мне очень жаль.

— Мне тоже.

— Что-нибудь простое или вычурное?

— Подороже.

Она улыбнулась самой печальной улыбкой. Мы оба знали. Знамя вперед, чувство вины плетется сзади. Я сообщил ей подробности.

— Надпись нужна? — уточнила девушка.

— Да. «Последнему полицейскому».

Будучи уроженкой Голуэя, она не спросила, что это значит. Да я и не уверен, что сам мог бы объяснить. Когда я уходил, девушка проговорила:

— Вы хороший человек.

— Хотелось бы так думать.

У похоронной конторы собралась целая толпа. Я с трудом пробрался, чтобы посмотреть на усопшего. В помещении выстроились родственники. Я положил карточку мессы в корзинку и встал в очередь к гробу. Открытый гроб.

Черт.

Он выглядел как восковая кукла. Шея, разумеется, была закрыта белым воротником. Похоронных дел мастеру, несмотря на все усилия, так и не удалось убрать гримасу с его губ. Если вас почти что обезглавили, вам не до улыбок. Но меня больше всего заинтересовал шрам на его переносице. Глубокий и незаживший. Господи.

Руки сложены на груди, пальцы переплетены четками. Как наручниками. Мне хотелось коснуться его руки, но я испугался холода. С трудом пробормотал:

— Пока, приятель.

Убого… Как будто я и сам не знаю.

Я пожал руки куче родственников:

— Мне очень жаль.

Они хором ответили:

— Спасибо, что пришли.

Убийство.

Короткое благословение, длинная речь, потом священник нас отпустил. Вырвавшись из церкви, мужчины немедленно вытащили пачки

«Кэрроллз»

«Мейджер»

и

«Силк Кат Ультра».

У стены в штатском стоял старший инспектор Кленси. Он поманил меня пальцем. Инспектор сбросил несколько фунтов: ему это было просто необходимо. Я заметил двух крупных парней поблизости. Охрана. Я подошел:

— Инспектор.

— Джек, рад тебя видеть.

Дружелюбие Кленси настораживало. Когда-то мы были друзьями. Но… очень давно.

Я спросил:

— Обращался в общество желающих похудеть?

— Стресс, приятель… и гольф.

— Приятно, что ты пришел проводить Брендана.

Я сказал это почти что искренне.

Кленси оглянулся, как будто боялся, что его подслушают, и проговорил:

— Он мог бы добиться большого успеха — настоящий талант следователя, — если бы не ударился в религию.

У него это прозвучало как «болезнь». Он помолчал и добавил:

— Вроде тебя, Джек, только ты утопил свой талант в бутылке.

Я бы пропустил это мимо ушей, но не мог из-за Брендана. Что-то я должен был сделать. Я сказал:

— Ну, кто-то из нас должен был вскарабкаться по лестнице и в итоге получить… что?.. гольф… лишний вес?

Кленси подал сигнал часовому, смахнул пылинку с отворота пиджака и произнес:

— Тут вчера одного парня подстрелили.

— Да?

— Часового твоего старого приятеля, этого Билла Касселла.

— Вне сомнения, вы проведете самое тщательное расследование.

Инспектор взглянул мне прямо в глаза:

— Я и пальцем не пошевелю, чтоб они все сдохли.

Он ухмыльнулся, повернулся к часовому и рявкнул:

— Чего ты тут стоишь? Гони эту проклятую машину.

Пришла моя очередь улыбнуться. — Власть тебе явно великовата, — заметил я.

И потопал прочь.

Среди присутствовавших на похоронах я заметил Брид Ник ен Иомаре. Вероятно, она была на дежурстве, поэтому опоздала. Выглядела Брид потрясенной. Наверное, это для нее первая смерть полицейского. Даже если Флад был бывшим полицейским.

Я подумал, не подойти ли к ней, но она куда-то скрылась.

Главным церемониймейстером, как водится, был святой отец Малачи. Сейчас он прикуривал одну сигарету от окурка другой. Я сказал:

— Хорошая служба.

— А… про самоубийство очень трудно говорить. Во всяком случае, мало, что можно сказать хорошего.

Священник взглянул на меня сквозь облако дыма и добавил:

— Они от него наконец избавились.

— Bay, да вы прямо переполнены сочувствием.

Тут выражение лица святого отца изменилось, в его глазах появился ядовитый блеск Мало можно найти людей противнее хитрого священника. Он ведь подкрепляет все свои деяния теологическими выкладками.

— Когда я услышал, что с собой покончил бывший полицейский, — сказал Малачи, — я решил, что это ты. Готов был поспорить.

— И разбить сердце бедной матушки?

Он отмахнулся от меня, но я еще не закончил:

— Так вы все еще получаете от нее «взносы»?

Прежде чем его хватил удар, подошла женщина и обратилась ко мне:

— Джек Тейлор?

Я повернулся… Миссис Флад в трауре, напоминавшая сушеную ворону.

— Сожалею, такая потеря, — произнес я.

— Никакая он не потеря. Вот.

Она протянула мне конверт. Записка Брендана. Я не знал, что сказать.

Вдова заметила:

— Не беспокойтесь. Я конверт не открывала.