Чтение онлайн

Отсутствует хотя бы единственная строчка, позволившая бы заключить, что жизнь земная воспринималась ими как временное и суетное пребывание в греховном и полном искушений мире, пребывание ради того, чтобы подготовить себя к праведной вечной жизни на небесах, чтобы пройти испытание и войти во “врата вечности” очистившимся от “праха земного”. Ничего этого нет. Зато на многих камнях тяжким молотом и зубилом высечено: “Я не знал печали, печаль же была вот:…”.

Горести истинные состояли в окончании земной жизни. Выходит, хотя жители древней сибирской державы верили в верхние силы и их верховным божеством было Великое Небо, для присущего им мировоззрения не были характерны воззрения о рае и аде, о загробном суде и каре за содеянное. Если это предположение верно, то следует признать, что камнеписные тексты тысячелетней давности донесли до нас древние языческие представления предков, еще не знакомых ни с одной мировой религией» (Кызласов И. Л. Древняя письменность саяно-алтайских тюрков. М., 1994).

Возможно, прав во многом историк И. Л. Кызласов, говоря о далеких предках древнехакасской державы, что не были они знакомы «ни с одной мировой религией». Если в енисейских текстах, высеченных на могильных камнях с эпохи бронзы, нет ни одного (вопреки логике вещей) упоминания о счастливой и «праведной вечной жизни на небесах», о загробном рае или аде, то встает следующий закономерный вопрос.

Что, если существовала из поколения в поколение преемственность неких тайных знаний, которых наши далекие предки переносили на изобразительные формы, переходящие на лики Богов на камнях. Образы, созданные безызвестными творцами, воздействуют то силой внутренней сосредоточенности и философского самоуглубления, то высоким духовным подъемом и гармоничной созерцательностью.

В их мифологической картине мира, где «Пани, что без веры, без поддержки, без жертв» (по Ригведе) или «не знакомых… с религией» (по И. Л. Кызласову), отражена сложная мировоззренческая система. И весь этот комплекс знаний был передан специфическим словом пан – «наука». Мы назвали бы ее древним «гнозисом» божественных жрецов (людей-змей) из могущественного народа пан. Если верить мифам, они снискали милость и дружбу богов.

А ведь такие же панийские идеи, которые имели дело с «наукой», концепциями тайного познания и просветлением, существовали у гностиков, почитателей мудрости Змеи – символа высшего знания. Как известно, у сибирских уйгуров, принявших «гностическое» манихейство, не существовало ни жертвоприношений, ни изображений богов. Их министр Пан-тегин (см. «пан» – наука) увел «пятнадцать аймаков» в Восточный Туркестан (Китай), где было образовано новое уйгурское государство – Турфан (Turpan).

Для достижения познания мира и его устройства гностики организовывали философские школы, религиозные союзы и общины. Одними из ранних сект гностицизма являются офиты, учение которых представляет хаотическую смесь мифологических и религиозных представлений. Схожей религиозно-философским концепциям гностиков-офитов, т. е. поклонникам библейского Змея, как мы предположили выше, существовало более древнее предфилософское представление у народа пан в Сибири (II тыс. до н. э.).

Конечно же, читатель задается вопросом: если эта культура в своем изобразительном искусстве на камнях содержит в огромном количестве мифологические образы и сюжеты, то где тут место гностическому мировоззрению? И где в них хотя бы намек на зачатки философских систем? Хотя содержание искусства было тесно связано с мифом, оно не излагало мифологические сюжеты, бытовавшие в соответствующей социокультурной среде, а лишь упоминало их, используя отдельные архаические образы как способ познания божественных форм и воздействия на мир.

Вкратце гностическое учение можно описать как «гнозис» – духовное знание офитов (от греч. о??? – змея), а пратюркский «пан» в древней Сибири – наука чисел людей-змей. Оба эти направления (гнозис и пан) – особые духовные знания были доступны только сознанию жрецов-шаманов и просветленных «пандитов» в Индии – обладателей мудрости.

Происхождение средиземноморского «гнозиса» – знания от более древнесибирского «пана» (письма чисел) требует внимания и осмысления, поскольку исключает простое совпадение по многим вопросам. Так, скажем, у гностиков существовало слово «Эпинойа» – управляемая мыслительная операция заданной величины, которая соответствует тюркскому «сана» (счет, число, мысль и сознание). По гностическим учениям благодаря ей, Эпинойе, происходят «Эоны» – эманация вселенских (духовных) областей из непостижимого божества – сущности Единого. В тайной рукописи «Апокриф Иоанна» читаем: «И великий демон начал творить эоны на подобие истинных Эонов, и творил он их собственной силой», т. е. своей мыслью.

А ведь схожие идеи о создании структуры мира по тем или иным сферам (посредством истечения их из неописуемого первоначала) существовали у тюркоязычных пан. Как выяснится ниже (см. таблицу № 1), этапы творения областей мира были распределены по семи числам, вернее, по порядковым номерам. Одним словом, мироздание было размещено и расположено по гностическим «эонам» или создано в точности по законам тюркских чисел – «санат».

Гностицизм учил о сокровенной и непознаваемой сущности первоначала, проявляющего себя в эманациях – эонах. Этим эманациям противостоит материя, источником которой является Иалдабаоф. Этот Змей – особое творческое начало, лишенное, однако, божественной полноты и совершенства. Другое имя этого демиурга – Самаэль, что означает «яд Бога». (Такое толкование приводится многими лингвистами и учеными).

Истоки зарождения древних символов Змеи (яд, язык, звук шипенья, третий зуб, «телесный» круг и т. д.) нужно искать у тюркоязычных пан в Сибири как в изображениях на камнях, так и в енисейских письменах – рунах.

Обратим внимание на енисейскую руну «Ч» (уч) – символ раздвоенного языка змеи, передающий звук шипенья «уш-шь». Об этой тюркской букве, содержащей тайный смысл числа «yч» (три, мысль, ум), а также «У» (яд, секрет), мы поговорим ниже.

Спустя столетия в кириллице изменились их графические формы. Древнехакасская буква «Ч» приняла вид перевернутой славянской «Ч» с названием «червь» (змея), а руну «У» мы знаем как привычную «У» (ум или ус/уч – учи, ученый). Их древние изображения можно встретить на каменных изваяниях по краям «Уста» (рот, губы).

Рис. 1. Изображения знака > на камнях Древнейшей Хакасии, известного как енисейская руна «У»

Этот «Угол» (производное русское слово от У/кола) по краям рта личины мудрецы воспринимали как исходящий из Уст вселенского звука «У». Возглас «У-у!», а также «уч!» (ух! ох!) или тот же змеиный звук шипенья «уш-шь!» шаманы использовали в своих трансах при камланиях.

Он же, в свою очередь, как эфир в бесконечном пространстве, символизировал бесформенную, безграничную воду – «СУ» (тюр.).

Древние символы на камнях – точки и линии, спустя тысячи лет, реинтегрируются в енисейские буквы и числительность.

Звуковые значения этих магико-ритуальных символов мы встречаем не только на древних камнях в Хакасии, но и в первочислах тюрков, славян, индусов, иранцев и германских саксов. Так, скажем, у англосаксов (по-английски) one (У/ан) – число один. Язык саксов стал основой англосакского языка, из которого развился современный английский язык. У некоторых тюркских народов (башкиры, татары, азербайджанцы) десять произносится как «Ун», тогда как у древних шумеров «У» – цифра 10.

Другим обозначением тюркского числа «пир» – один (енис. руна 1 – «П» с одним углом) служила буква «Ш», т. е. тюркский «шек» (жек) – одна точка. Этот древний знак входил в ряд числительных не как его начальный элемент или счет, а предполагал название предмета с помощью его специального обозначения: один, в одиночку, отдельный, частный. «Атты жеке байла» (кир.) – привяжи лошадь отдельно, одну. Ср. jak (иран., фарси), jek (иран. гилянский) – один. Возможно, слово «жок»/«чок» (тюр.) – Ничто, отсутствие является синонимом числа «пир» (вар. бир, пiр) – Ничто, которое в древности так же могло использоваться как цифра-один.

Начальные, тайные смыслы произношения первочисел были переданы сакскими (скифскими) или древнетюркскими «нагами» (людьми-змеями) через точки и линии. (См. рис. 5. Правило создания чисел).

Изображения рта в виде «точки» (см. рис. 1), которые фланкированы с боков символами «У» и «Ш» (уш-шь!), послужат нам в дальнейшем в понимании «рождения» гностического Змея.

«Если высказанные соображения верны, то рот следует признать символом женского начала, которому в структуре изваяния соответствуют грудь и живот личины. Он мыслился настолько важной деталью образа, что мог даже выступать в роли самостоятельного “персонажа”. На памятниках… рот оформлен в виде отдельной личины, а на стелах… кроме него нет никаких изображений. На трех других памятниках желобчатый рот находится в окружении лунок, возможно, синхронных ему» (Изваяния и стелы окуневской культуры / Н. В. Леонтьев, В. Ф. Капелько, Ю. Н. Есин. Абакан, 2006).