Чтение онлайн

Разве вы не видите, как наука ведет людей к одному и тому же? Индусы изучали ум путем метафизики и логики. Европейцы исходили из внешней природы. Но как те, так и другие пришли к одному результату. Исследуя природу ума, мы пришли к Единству, Всемирному Одному, самой сокровенной Душе всех вещей, Сущности и Реальности всего, к Вечно Свободному, Вечно Блаженному и Вечно Существующему. А теперь наука о материи привела нас к Тому же Единству, к тому Одному, проявлением Которого являются все эти формы и силы, представляющие собой совокупность всего существующего. В этом объединении религии и науки – путь человечества к нравственности, а следовательно, и к свободе, так как путь к свободе лежит через нравственность, а безнравственность всегда ведет к рабству.

Другая особенность системы адвайты состоит в том, что она уже в самых первоначальных своих положениях не стремится к опровержению чужих религий, но смело заявляет:

«Не тревожьте веры даже тех, кто вследствие своего невежества привязан к низшим формам богопочитания». Наша философия учит – не нарушать ничьего спокойствия, но каждому помогать подниматься все выше и выше. Если верно наше заявление о том, что проповедуем Бога, Который есть совокупность всех вещей во Вселенной, то наше учение должно включать в себя всех. Всемирная религия, цель которой удовлетворять каждого, должна проповедовать не такого Бога, Который может быть признан только частью человечества, но такого, которого могут признать все. Эта идея не проведена ясно ни в какой другой системе, хотя все одинаково стремятся достигнуть такой общей всему миру формы и всех объединить в себе. Части существуют только для того, чтобы они стремились стать одним целым. Адвайта с самого начала не проявляла никакого антагонизма к различным сектам, существовавшим в Индии. Там теперь значительное большинство состоит из дуалистов, потому что дуалистические идеи более соответствуют слаборазвитым умам, которым они дают очень удобные, естественные и здравые объяснения, как справедливо говорят дуалисты, но адвайта не спорит с ними. Дуализм считает, что Бог Вселенной обитает где-то в небесах, вне Вселенной, а адвайта признает, что Бог Вселенной есть собственная душа человека и что богохульство называть Его каким-либо именем, указывающим на Его отдаленность от человека. Адвайтисты говорят: «Как можно заявить, что Бог в небесах или в другом месте? Всякая подобная идея ужасна. Он может быть только ближе всего самого близкого к нам, и ни в одном языке нет слов для выражения этой близости, кроме слова Единство». Как дуалистов пугает идея адвайтистов, и они считают ее богохульством, совершенно так же адвайтистов страшит идея дуалистов, и они восклицают: «Как смеет человек объективировать Его?» Но адвайтисты понимают положение дуалистов и не спорят с ними. Адвайтисты говорят: «Дуалисты совершенно правы, так как, со своей точки зрения, они видят только часть истины и, пока видят именно так, должны находить многое, а не одно. Бог, видимый только в части Вселенной, всегда будет казаться находящимся вне души. Это необходимость, присущая точке зрения дуализма». Адвайтисты знают, что дуалисты, каковы бы ни были недостатки их теорий, все стремятся к той же цели, что и они, и потому не спорят и не ссорятся с ними. В этом они совершенно отличаются от дуалистов. Дуалисты во всем свете верят в Личного Бога, представляя Его как человека, только большего, чем обыкновенный человек, и считают, что Бог, как и люди, которые кого-то любят, а кого-то – нет, способен любить одного и не любить другого. Это вы встретите у всех древних народов. Любая этническая группа или народ считают: «Мы и никто другой – любимцы Бога. Если вы с раскаянием и смирением примете нашу религию, то также войдете в Его милость». Некоторые дуалисты, однако, гораздо суровее; они утверждают, будто только немногие предназначены к спасению, остальные же могут сколько угодно ползать на коленях и плакать, но не удостоятся Его милости. Я прошу вас указать мне хотя бы одну дуалистическую религию, которая бы не отличалась такой исключительностью. Отсюда естественно следует, что они должны бороться и ссориться с последователями других вероисповеданий, что постоянно и делают. Дуалисты всегда пользуются расположением толпы, играя на тщеславии, свойственном необразованным людям. Без сомнения, оно бывает иногда свойственно и образованным, но не так часто. Дуалисты думают, что нельзя быть нравственным, если у вас нет Бога, стоящего с палкой в руке и всегда готового наказать вас. Как появляются подобные идеи? Очень просто. Представьте себе, что нам читала бы лекции о нравственности лошадь, одна из искалеченных извозчичьих кляч, которую всегда подгоняли кнутом и которая привыкла двигаться только при этом условии. Если бы она заговорила о человеческой нравственности, то, наверно, сказала бы: «Люди в Лондоне должны быть очень безнравственны, так как их не бьют постоянно кнутом». Совершенно так же считают и дуалисты. Невежественные массы, обычно склонные к дуализму, в течение тысячелетий во всех странах постоянно подвергались наказаниям, и у них укоренилась идея, что без страха наказания невозможно спасение. Само же спасение заключается в отсутствии такого страха. Один пастор в Англии говорил мне: «Как это у вас, в вашей религии, нет дьявола? Да этого быть не может!»

С другой стороны, мы видим, что самые лучшие и великие люди, каких только рождал мир, всегда придерживались высоких безличных представлений о Боге. Человек, влияние Которого распространяется на миллионы и в течение тысячелетий продолжает приносить добро, говорит в Новом Завете: «Я и Отец – Одно». Этот Человек не был дуалистом, но так как массы не могли видеть ничего выше, чем Личный Бог, то из милосердия к ним Он учил их: молитесь Ему, как вашему Отцу в небесах, а когда придет время, вы увидите, как и Я, что «Я в вас и вы во Мне, и что вы можете быть Одно с Отцом так же, как Я и Отец – Одно».

В Индии был великий Будда, никогда не признававший дуалистических идей, и массы называли его атеистом, материалистом – кем только не называли, – хотя он готов был пожертвовать своим телом даже ради несчастного животного. Этот человек привнес самые высокие нравственные идеи, какие когда-либо были у какого-либо народа. Везде, где есть кодекс нравственности, есть и луч света, изошедший от этого человека. Мы не можем заключить великие сердца мира в тесные границы и удержать их там, особенно в настоящее время человеческой истории, когда интеллектуальное развитие достигло степени, о которой даже не мечтали сто лет назад, а волна научного знания поднялась на высоту, о которой никому не снилось и пятьдесят лет назад. Загнать людей силой в узкие границы личных выгод невозможно, если вы не развратите их до состояния животных, не сделаете их массой, не способной думать. Что теперь необходимо, так это объединение самой высокой интеллектуальности с самым широким сердцем. Ведантисты говорят, что бесконечная любовь и бесконечное знание составляют одно с бесконечным существованием, и они не придают Богу никаких атрибутов, кроме трех, а именно: что Он есть Бесконечное Существование, Бесконечное Знание и Бесконечное Блаженство, и что эти три составляют Одно. Существования без знания и любви не может быть. Не может быть также знания без любви, и любви – без знания. Нам не достает гармонии Существования, Знания и Бесконечного Блаженства, и наша цель – совершенствование Существования, Знания и Блаженства, но не одностороннее развитие. Мы хотим гармонии. И так как совместить интеллект Шанкарачарьи с сердцем Будды вполне возможно, то я верю, что все мы можем достигнуть этой цели, и молюсь о ее достижении.

Макрокосм

Прекрасны цветы, нас окружающие, прекрасно утреннее восходящее солнце, прекрасны бесчисленные переливы красок в природе. Прекрасна вся природа, и человек любовался ей с самого начала своего присутствия на земле. Величественны и грандиозны горы, гигантские стремительные реки, бегущие в океан, необозримые пустыни, почти бесконечное море, звездное небо – все вокруг нас прекрасно, все внушает благоговение и восхищение. Вся та масса существования, которую мы называем словом «природа», действовала на человеческий ум с незапамятных времен. Она производила впечатление на человеческую мысль, и как реакция этого впечатления возникали вопросы: «Что это? Откуда оно?» Уже в самых первых строках древнейших книг человечества – Вед – мы встречаем те же вопросы: «Откуда это? Кто создал эту природу в то время, когда не было ни чего бы то ни было, ни ничего, и мрак покрывался мраком? Как она создана? Кто знает эту тайну?» И те же вопросы стоят перед нами и теперь! Миллионы раз делались попытки ответить на них, но и до сих пор они ждут еще ответа. Это не значит, что все ответы были неудачны; напротив, в каждом из них была доля истины, и эта истина с течением времени все накапливалась и будет накапливаться и в дальнейшем. Я попробую представить вам свод ответов, собранных мной у древних индийских философов, в сравнении с современными знаниями человечества.

В ответах их на этот древнейший из древних вопросов мы находим указание на то, что кое-что по этому предмету уже в то раннее время было известно. Так, слова «когда не было ни чего бы то ни было, ни ничего» показывают, что люди тогда уже знали о существовании периода, когда этот мир не существовал; знали, что было время, когда не существовали ни небесные светила и планеты, ни земля с ее морями и океанами, реками и горами, деревнями и городами, растениями, животными, птицами и людьми. Но верно ли это? Попробуем проследить, как пришли к такому заключению. Посмотрим, что человек постоянно видит вокруг себя. Возьмем, например, растение. Оно выходит из семени, поднимается медленно из-под земли, растет, становится иногда огромным деревом и потом умирает, оставляя только семя. Затем повторяется тот же круг: семя прорастает, становится деревом и оставляет после себя опять семя. Или посмотрите на бабочку, как она выходит из яйца, превращается в прелестное насекомое, живет и умирает, оставляя новые яйца – семена будущих бабочек. То же самое видим у всех животных и у человека. Все начинается с яйца или зародыша, т. е. некоторых тонких форм, растет и в течение определенного времени развивается, а затем выделяет из себя прежнюю тонкую форму и погибает. Капля дождя, в которой играет солнечный луч, выделяется из океана в форме пара, поднимается высоко в воздух и достигает вершины горы, там обращается в снежинку, затем опять в воду и потом течет за тысячи миль назад, к родному океану. То же происходит и со всем, что окружает нас в природе. Даже величайшие горы образованы глетчерами и реками, которые медленно, но неустанно дробят их, обращают в песок, а затем увлекают этот песок в океан и осаждают на дне, где он становится твердым, как скала, и, нагромождаясь слой за слоем, становится в будущих веках опять горами. Эти горы опять разрушаются, и прежний круг повторяется снова: огромные горы образуются из песка и обращаются опять в песок. То же происходит со звездами и всеми небесными телами. Наша земля произошла из туманности и, становясь все холоднее и холоднее, образовала уплотненную форму, на которой мы живем. Она будет продолжать охлаждаться до тех пор, пока не умрет, а затем, разбитая в куски, обратится в пыль и вернется к своей первоначальной форме, туманности. Такие изменения происходят на наших глазах каждый день. Они продолжаются с незапамятных времен, и в этом состоит история человека, история природы, история всей жизни.

Если верно, что природа однообразна в своей деятельности, а никакой опыт до сих пор не противоречил этому; если верно, что тот же способ, каким образуется маленькое зерно песка, действует и в создании гигантских солнц, звезд и всей этой Вселенной; если верно, что весь этот космос построен по тому же плану, что, и отдельный атом; если верно, что тот же закон господствует во всем мире – тогда, как давно сказано в Ведах, зная один ком глины, мы будем знать природу всей глины, которая есть во Вселенной; если мы возьмем одно маленькое растение и изучим его жизнь, мы поймем жизнь всех растений; если станем наблюдать движение в одном зерне песка, узнаем секрет образования планеты. Применяя этот метод изучения к каждому из явлений, находим, что везде происходит то же или почти то же самое. Горы образуются из песка и обращаются в песок, воды рек осаждаются из пара и превращаются в пар, растения вырастают из семени и оставляют после себя семя, звезды, солнце и планеты образуются из туманностей и обращаются в туманности, и человек развивается из зародыша и оставляет только зародыш. Чему же это нас учит? Тому, что проявление, или более плотное состояние, всегда следствие, а более тонкое состояние – причина. Уже Капилой, великим отцом всей философии, тысячи лет назад было показано, что разрушение означает возвращение к первопричинам. Если этот стол разрушится, он только вернется к своим причинам, к тем тонким формам и частицам, которые, соединившись, образовали форму, называемую столом. Когда умирает человек, он возвращается к элементам, составившим его тело; если умрет земля, она вернется к составным частям, которые образовали ее форму. Вообще то, что называется разрушением, есть возвращение назад к причине. Отсюда заключаем, что следствие то же, что причина, а не нечто, отличное от нее. Оно то же самое, только в другой форме. Материалы, из которых сделан этот стол, причины, а стол – их следствие, и все причины находятся в нем. Этот стакан – следствие, имеющее свои причины, и эти причины присутствуют в своем следствии. Некоторое количество материала, называемого стеклом, плюс сила рук работника – вот две причины: орудие и материал. Обе они соединились, чтобы произвести форму, которая называется стаканом, и обе в ней находятся. Сила, придавшая стеклу форму стакана, присутствует в нем как сила сцепления, без которой частицы распались бы; материал в нем также налицо; все же вместе – только проявление этих тонких причин в новой форме. И если этот стакан разбит в куски, сила, которая была в нем в форме сцепления, уйдет и соединится со своими составными частями, а частицы стекла возвратятся к бесформенному состоянию и останутся в нем, пока не будут переработаны в новые формы.

Таким образом, мы видим, что следствие никогда не отличается от причины. Оно – только воспроизведение последней в более плотной форме. Дальше мы узнаем, что все различные формы, которые мы называем растениями, животными или человеком, повторяются бесконечно, то возникая, то исчезая. Семя производит дерево, дерево разрушается и становится семенем; вновь появляется в виде другого дерева, опять гибнет, оставляя другое семя, и т. д. без конца. Дождевая капля катится с горы к океану, поднимается от него в виде пара, идет к горе и опять падает в реку. Так, в подъемах и падениях, проходит целый цикл. И это происходит со всеми жизнями и со всем существующим, со всем, что мы можем видеть, слышать или воображать. Все, что в пределах нашего знания, происходит, таким образом, подобно вдыханию и выдыханию воздуха в человеческом теле. Все создание продолжается в форме, подобно волне, вздымающейся и опускающейся, опять вздымающейся и опускающейся, и т. д. Вследствие однообразия в этом отношении всей Вселенной этот закон, очевидно, должен применяться во всех ее областях. Весь космос должен когда-то разложиться в свои причинные формы: солнце, луна, звезды, земля, тело человека и его ум, и все, из чего состоит Вселенная, должно распасться на свои более тонкие причины, разрушиться и исчезнуть. Но все, из чего они составлены, будет продолжать жить в состоянии тонких форм, из которых потом образуются земля, солнце, луна, звезды и прочее.

Относительно возникновения и исчезновения жизни следует учесть еще один факт. Семя происходит от дерева и затем делается само деревом, но не сразу. Оно должно переждать период покоя, или, вернее, период очень тонкой непроявляющейся деятельности, – должно некоторое время работать под поверхностью земли, разложиться и как бы выродиться, и только после вырождения для него наступит период возрождения. Вся Вселенная должна также в течение некоторого периода существовать в тонкой форме, невидимая, непроявленная, – в том состоянии, которое называют хаосом, или началом создания, – и только после этого она может опять проявиться как новое творение. Весь период – проявление одной волны, ее обращение в более тонкую форму и пребывание в этом состоянии до нового проявления – называется по-санскритски кальпа, или цикл. В течение каждого такого цикла вся Вселенная повторяется: от безграничного космоса до самой маленькой частицы материи в ней все движется в виде указанных выше волн.

Теперь мы подошли к вопросу, чрезвычайно важному, особенно в настоящее время. Мы видели, что тонкие формы развиваются в плотные очень медленно, только постепенно становясь все плотнее и плотнее. Видели также, что причина – то же, что следствие, та же причина, только воспроизведенная в другой форме. Отсюда следует; что Вселенная не могла произойти из ничего. Ничто не может быть без причины, и сама причина должна находиться в следствии, в его более тонкой форме. Из чего же тогда произошла Вселенная какой мы ее видим? Из предшествовавшей тонкой Вселенной. А из чего произошел человек? Из предшествовавшей тонкой его формы. Из чего произошло дерево? Из тонкой формы, называемой семенем, в котором находится уже целое дерево и из которого оно выходит в проявление. Таким же образом Вселенная, какой мы ее знаем, сотворена из той же самой Вселенной, существовавшей в ее тонкой форме. Теперь она проявляется, но опять вернется в тонкую форму и затем снова проявится. Мы видим, что более тонкие формы медленно развиваются и становятся все плотнее и плотнее, пока не достигнут известного предела, а когда достигнут его, поворачиваются вспять и опять становятся все тоньше и тоньше. Этот последовательный переход из тонких форм во все более и более плотные в новейшее время назван эволюцией. Мы видим ее ежедневно, и ни один разумный человек не станет спорить с эволюционистами. Но мы должны отметить одну вещь, а именно, что каждой эволюции предшествует инволюция. Семя – отец дерева, но другое дерево было отцом семени. Семя – это тонкая форма, из которой получается дерево, но другое дерево было формой, заключавшей в себе это семя, и все дерево находилось в последнем. Ничто не происходит из ничего, но дерево выходит из семени, и известные семена производят только известные деревья, а не какие-либо другие. Таким образом, мы видим, что причиной дерева было известного рода семя, в котором уже заключалось все это дерево.

Целое человеческого существа было в зародышевой протоплазме, которая мало-помалу развертывалась; целое же настоящей Вселенной было когда-то свернутым в космической тонкой Вселенной. Все присутствует в своей собственной причине, в своей более тонкой форме. Поэтому теория эволюции, или постепенного развертывания этих проявлений во все более и более плотные формы, совершенно верна, только всякой эволюции предшествует инволюция. Так, маленькая клетка, из которой потом развернется большой человек, уже теперь – свернутый большой человек, и из нее он проявится и развернется в эту большую форму. Если эволюционисты признают это, то нам не о чем будет спорить с ними, так как дальше мы увидим, что, приняв это положение, они, вместо того чтобы разрушать религию, станут ее преданными защитниками. Итак, ничто не создано в том смысле, что оно произошло из ничего. Все существовало в течение всей вечности и будет вечно существовать. Но процесс этого существования имеет форму чередующихся волн, представляя собой то возвращение к более тонким формам, то проявление в плотных. Так инволюция и эволюция во всей природе постоянно сменяют друг друга. Целое Вселенной, прежде чем проявиться, было свернутым, а теперь развертывается во всевозможные формы, чтобы опять затем свернуться. Возьмем, например, жизнь маленького растения. Единство ему дают две вещи: рост, или развитие, и увядание, или смерть. Эти объединяющие причины и составляют жизнь растения. Рассматривая жизнь в настоящее время как одно звено в цепи эволюции, мы можем считать всю серию звеньев, начиная с протоплазмы и кончая наиболее совершенным человеком, одной жизнью. Здесь человек представляет одно звено, а, как говорят эволюционисты, разные формы обезьян, четвероногих, затем низших животных и растений – другие звенья. Возвращаясь к самым маленьким частицам, с которых начинается эволюция жизни, и принимая всю серию за одну жизнь, приложим к ней только что открытый нами закон – что каждая эволюция предполагает инволюцию чего-то, существовавшего раньше. Мы найдем при этом, что вся серия, начиная с самых низших и кончая самыми высшими, до совершенного человека, должна быть инволюцией чего-то другого. Тут возможен вопрос – инволюцией чего? Что здесь инволюционировало? Эволюционист скажет вам, что, конечно, не Бог, что идея о Боге ложна. На вопрос: «Почему?» – он ответит: «Потому что, хотя вы утверждаете, будто разум уже присутствовал при создании Вселенной, мы каждый день видим, что разум в процессе эволюции появляется значительно позже. Он есть у человека и у высших животных, которых мы считаем разумными; но мир существовал миллионы лет, прежде чем эти существа появились». Не пугайтесь того, что они говорят, но примените открытый нами закон. Дерево выходит из семени и возвращается в семя, земля образуется из своей причины и оканчивается той же причиной, и это происходит со всеми вещами; начало и конец всего всегда одни и те же. Что же представляет собой конец всей нашей серии? Мы знаем, что если мы можем найти начало, то можем найти и конец и, обратно, найдя конец, найдем и начало. Итак, возьмем всю эволюционирующую серию, от протоплазмы на одном конце и до совершенного человека – на другом, и будем на нее смотреть как на одну вещь. На конце серии мы видим совершенного человека. Вначале он, очевидно, был тем же самым. Протоплазма, таким образом, представляла инволюцию самой высшей разумности; другого заключения сделать нельзя. Но эта свернувшаяся разумность есть то, что постепенно затем развертывается, пока не станет появляться в самом совершенном человеке. Это может быть доказано с математической точностью. Действительно, если закон сохранения энергии верен, вы не можете извлечь из машины ничего, чего раньше не вложили в нее. Работа, которую вы получаете от паровой машины, совершенно точно равна энергии, вложенной вами в машину в форме воды и угля, – ни на волос больше, ни на йоту меньше. Работа, которую я произвожу теперь, представляет собой совершенно точно ту силу, которую я вложил в себя в форме воздуха, пищи и других компонентов. К имеющимся в природе материи и силе не может быть приложено и от них не может быть отнято ни малейшей частицы, ни одного пудо-фунта. Раз это так, то откуда взялся разум совершенного человека, если его не было в протоплазме? Если его там не было, то он должен был появиться вдруг, получиться из ничего, что, конечно, абсурд. Отсюда необходимо следует, что как все другие существа кончают тем, чем начали, и только одно время инволюционируют, а другое эволюционируют, точно так же и совершенный, свободный человек, человек-Бог, ставший выше законов и всего в природе, не имеющий более нужды проходить через цепь последовательных рождений и смерти, – «человек-Христос», как его называют христиане, «человек-Будда» буддистов и «Свободный», по выражению Йоги, – развившись из клетки протоплазмы и составляя конец эволюционирующей серии, несомненно, находился свернутым в той же клетке протоплазмы.