Чтение онлайн

О способностях своей жены брат был весьма невысокого мнения. И вынуждал мать жить с ним и ненавистной невесткой, жить и помогать той в воспитании детей.

Эта отговорка худо или бедно работала, пока дети были маленькие. Но теперь Анютке почти пятнадцать, Жоржик был хоть и младше, но и ему уже стукнуло двенадцать, и запрет брата на отдельное жилье матери стал напоминать настоящий садизм.

– Твой отец сделал это нарочно! Нарочно написал такое дурацкое завещание. Он всегда и во всем шел мне наперекор! Он и умер-то назло мне!

– Мама, это уж слишком.

– Да, да! Не спорь со мной! Наверное, я лучше знаю человека, с которым прожила тридцать с лишним лет! Он умер нарочно, чтобы досадить мне! Знал, как мне будет без него плохо, и умер!

Марго стоило больших трудов, чтобы привести маму в более или менее ровное расположение духа, чтобы узнать у нее подробности столь шокирующего заявления по поводу Жени. Чтобы родительница перестала выражаться рваными фразами и возгласами, Марго пришлось влить в нее два стакана глинтвейна, рюмку коньяка и три большие чашки крепкого чая. Лишь после этого мать заявила, что с ней снова все в порядке. И если Женька последует за своим отцом, то туда ему и дорога.

– Потому что такого сына я и врагу не пожелаю! Он же меня измучил! Привел в дом эту гадину! Она нарожала детей! Смотреть за ними не хочет! Она, видите ли, делает карьеру. Женька где-то целыми днями болтается по своим делам. Знаю я его дела! По кабакам с друзьями сидит! И в результате и дом, и дети, и вообще все на мне одной! Хоть бы ты, Маргоша, назад вернулась!

«И тащила бы на себе и дом, и племянников, и все прочее? Благодарю покорно!»

Вот что хотела сказать Марго, но воздержалась.

– Мама, а почему ты думаешь, что у Женьки плохо со здоровьем?

Марго разговаривала с братом регулярно. И Женька не казался ей каким-то недужным. Да, брат был бледен, но, находясь постоянно между двух огней – матерью и женой, ведущих постоянные боевые действия, каким еще он должен был быть?

– Наоборот, Женька сказал мне, что недавно обследовался в хорошей клинике. Врачи ничего криминального у него не нашли.

Но у мамы на все было свое мнение.

– Я же мать! – воскликнула она. – Мне лучше знать, что с моим сыном! Материнское сердце – вещее! Говорю тебе, эта змея медленно, но верно сводит его в могилу.

Марго хотела сказать, что лучший способ поправить здоровье Женьки, это хотя бы на время закопать топор войны между мамой и Ланой. Но промолчала. По опыту знала, чем такие разговоры заканчиваются. Обвинения полетят уже в адрес самой Марго. А оно ей надо?

И Марго лишь спросила:

– В чем заключаются симптомы его недомогания?

– Женька постоянно засыпает. В транспорте. В туалете. В спальне.

– Спальня для того и создана, чтобы в ней спать.

– Он засыпает в ней, не доходя до дивана! Зашел, упал, заснул! У него какая-то болезнь, я уверена! А пару дней назад он заснул в торговом центре. Шел-шел да и заснул.

– И там упал?

Теперь Марго встревожилась. Если в спальне у брата на полу лежал толстый палас, который смягчил бы любое падение, то в торговом центре полы гладкие и очень твердые. Долбанись башкой о такой пол, и сотрясение мозга или чего похуже тебе гарантировано.

– Нет, Жене повезло. Рядом с ним были какие-то люди, они его подхватили. Потом Женька проснулся, обнаружил, что почему-то лежит на лавочке, ничего не помнит, а рядом стоит охранник. Он его спрашивает: что со мной было? А тот ему и говорит: вы заснули.

Марго не знала, что ей и сказать. Болезнь брата она как таковой не считала. Ну, засыпает человек, со всяким может случиться. Когда ночами у тебя над головой идет война, летают метательные снаряды в виде кастрюль и чайников, то особенно не выспишься. Мать и невестка только о себе и думают. Обе они имеют возможность выспаться днем. Лана работает учительницей продленного дня, ей на работу лишь к двум часам. А Женька рано утром везет детей в школу, ему все равно нужно на работу. После работы он же забирает детей и Лану и везет их всех назад.

Живет семья в пригороде, хоть и ближнем, но пригороде. И на общественном транспорте из школы детям добираться два с половиной часа по пробкам и с пересадками. На машине тоже едут по пробкам, но хотя бы без пересадок и все вместе. Дома начинаются уроки, которые Лана категорически не желает делать с детьми, потому что они успевают надоесть ей еще в школе, где она вынуждена помогать с уроками детям на «продленке». Брат тоже не помогает, но уже из принципа. Раз жена не будет, то и он не станет. Старшее поколение, может, и помогало бы своим внукам, но не может, потому что уже толком ничего не помнит.

– Вот ты, Маргошенька, я уверена, смогла бы хорошо помочь Анечке и Жорику. А?

– Вряд ли, – уклонилась от прямого ответа Марго. – Я уже все забыла.

– Ты всегда была у меня умненькая и хорошо училась. Тебе не составит труда помочь нашим ребяткам. Возвращайся, а?

– Мама, ну куда я поеду? У меня ведь здесь работа.

То, как мама выразилась затем о работе своей дочери, лучше всего было оставить за кадром. Она считала, что работать на заводе, дочь могла бы и оставаясь дома. Совсем ни к чему было тащиться из-за этого через полмира, пересекать океан и жить отдельно от семьи.

– Мама, зарплата тут несравнимо больше.

– Но и жизнь тут тоже дороже! Вот скажи, когда ты последний раз была у врача?

Марго молчала. Откровенно говоря, ее должность не подразумевала хорошей медицинской страховки. А без нее к здешним врачам соваться не стоило. Очень уж накладно получалось, поэтому лечиться Марго предпочитала теми лекарствами, которые удавалось протащить через таможню. Благо за время жизни в России Марго уже примерно представляла, чем болеет и чем купировать тот или иной болезненный синдром в своем организме. Ходить по американским врачам ей для этого было необязательно.

И Марго попыталась сгладить неловкую паузу:

– Я и дома не слишком часто посещала поликлинику.

Но мама не сдавалась, наоборот, перешла в наступление:

– А живешь ты как! Одна! Ни мужа! Ни семьи! Хоть бы дети у тебя были, я бы еще понимала, что они тебя тут держат. А так! Поехали со мной! Назад! К своим близким! К своим друзьям!

Диалоги в таком ключе длились на протяжении двух недель, все то время, что мать провела у Марго.

К концу пребывания родительницы в своем доме Марго чувствовала, что она вот-вот чокнется от постоянных материных нравоучений, которые перемежались рыданиями. И Марго твердо для себя решила: что бы ни произошло, домой она никогда не вернется. Так что визит мамы привел к прямо противоположному результату, нежели тот, на который она рассчитывала. И наверное, если бы не вчерашний истеричный звонок матери, Марго еще долго не сунула бы носа назад домой.