Чтение онлайн

Пустынные долины, где разбивает лагерь бедуин, наполняются водой. Они внезапно вновь становятся реками. Старые мертвые русла оживают. Шатры опрокинуты, верблюды унесены течением. Племя обитателей пустыни спешит укрыться на песчаных холмах, на мгновение превратившихся в речные берега. А потом дождь прекращается; пустыня представляет собой сплошной илистый пруд. Ни человек, ни животное не могут по нему передвигаться. Это продолжается два-три часа, и вот пустынный ветер начинает обдувать влажный песок. Солнце вновь безжалостно жжет и поглощает воду, дар небес.

Пустыня быстро возвращает себе прежний облик – суровый, сухой, голый, безжизненный. Кочевник с трудом собирает то, что сумел спасти; племя медленно отправляется в молчание, одиночество, варварство. Снова ветер гонит песок; степь остается унылой, прежней, до бесконечности. Бедуин идет по ней целый день. Его верблюд может проделать от десяти до пятнадцати километров в час. Медленно притупляются чувства. Вокруг лишь небо и песок, часто непонятно, где заканчивается одно и начинается другое. Полусонный бедуин двигается через пустыню, а на границе сна и яви бесконечно присутствует монотонная серая пустыня, песок.

Там нет ничего, что могло бы дать пищу воображению; ничего стимулирующего. Именно в пустыне берет начало восточная лень, взращиваемая бесконечным движением караванов в безжалостном одиночестве. Но там же, в этих неустойчивых песках, берут начало приступы гнева, внезапные выплески энергии бедуинов. Чтобы разгорячить ум жителя пустыни, нужно совсем немногое; у него в достатке времени на отдых, мечты и размышления. Его мозг сухой и одновременно прозрачный, как воздух, которым он дышит, как песок его родины. В нем можно разместить очень немного идей, но зато они проникают до самых глубин его прямой души.

Одна у него есть, древняя, как мир: необъяснимость. Как объяснить пустыню? Однажды она предоставит вам фиговое дерево, немного воды; завтра подует самум, который убьет вашего последнего верблюда.

Никто не знает, что может принести пустыня. Это небытие, которое обладает жуткой силой; это небытие сильнее кочевника. Человек покорно подчиняется необъяснимой пустыне. Беспомощный, он терпит ее власть. Ужасы пустыни держат его в оковах. Он покорно склоняется перед событиями, нависшими над его головой.

Итак, девять десятых Аравии принадлежат пустыне, а остальная часть в любой момент может оказаться захваченной ею. Арабу остается одно: быть фаталистом.

Этот человек, живущий в песках, подобен песку; незаметный большому миру, он остается неизменным на протяжении тысячелетий. Арабский народ не изменялся с начала времен. Он остается таким, каков он есть, подобный пустыне, из которой происходит, в которой живет и с которой не может расстаться.

Но что это за народ?

Когда родился Исаак, Авраам прогнал из своего шатра невольницу Агарь вместе с рожденным ею от него сыном Исмаилом. Мать и ребенок бежали в пустыню. Библия умалчивает о том, что с ними стало. Но мудрецы рассказывают, что в пустыне Исмаил повстречал дочерей Лилит. От них и от него, сына Авраама, произошел арабский народ. Этот народ сильно увеличился в числе, но пустыня, в которой он жил, была бесплодна и уныла. Место жительства определило условия существования жителя; он бродил от оазиса к оазису, пас скот до истощения скудных пастбищ, которые, чтобы прокормить небольшое племя, должны были иметь площадь средней европейской провинции. Когда же места для содержания скота оказалось недостаточно, потому что народ слишком умножился, части его пришлось покинуть родину. Эти эмигранты стали грозными завоевателями на Ниле и Евфрате или же наемниками на службе у иноземных правителей.

Таким образом, каждые двенадцать – пятнадцать лет пустыня избавлялась от лишнего населения. Во все времена для ее жителей существовал единственный путь: дорога в Месопотамию через плодородные равнины Палестины и Сирии. Орошаемые земли, благословенные земли, где кочевник становился оседлым. Там он основывал государства, там строил дома и оттуда шел войной на вчерашних своих братьев, продолжавших вести некультурную жизнь в Аравии. Семитское вторжение из этой страны породило Ассирийскую и Вавилонскую империи, мировые державы своего времени, сердце античной цивилизации.

За халдеями, первыми строителями этих величественных зданий, последовали приходившие из глубин Аравии многочисленные народы, о которых упоминает Библия. Затем пришли современники Рима арамейцы. Их воинственные племена без передышки надвигались из первоначального места обитания семитов на мир городов и сельского хозяйства. Немногочисленные миграции, случайные, но почти непрерывные, со временем уступили место более массовой экспансии. Так продолжалось до начала VI века нашей эры, когда на горизонте Древнего мира появился новый народ – арабы.

Этот народ делится на две большие группы. Одна, привыкшая к жизни в пустыне, наложившей на нее свой отпечаток, кочевники; другая старается жить как в Месопотамии, в Сирии или Египте, это оседлые арабы. Между теми и другими существует постоянная, застарелая, неизлечимая вражда. В глазах бедуина оставить кочевую жизнь означает впасть в рабство, зависеть от плуга, вместо того чтобы рассчитывать на свой меч. Со своей стороны, оседлый житель ненавидит бедуина, жестокого грабителя из пустыни, как только может ненавидеть ренегат, еще вчера сам ведший жизнь вольного кочевника.

Вот что рассказывает бедуин: «Когда Всемогущий создал мир, он взял ветер и сказал ему: „Стань человеком!“ И создал Бог из ветра бедуина. Затем он взял стрелу, из которой сделал пустынного скакуна. Потом взял комок грязи, из которого сделал осла. А из первого ослиного помета, по своей безмерной милости, Властитель мира создал горожанина и крестьянина, привязанного к земле».

Но последний не лезет за словом в карман. Намекая на свойственный пустыне обычай, он презрительно заявляет, что бедуин «не способен отличить женщину от девственницы», и этого, по его мнению, достаточно, чтобы охарактеризовать разницу между городом и пустыней.

Как бы то ни было, большая и лучшая часть арабов живет в пустыне. Жизнь их сурова и полна опасностей. Необходимо строго подчиняться железным правилам. Здешние необходимые меры защиты неизвестны в оседлом мире. В одиночку человек почти ничего не может. Чтобы победить силы природы, необходимо объединяться. Те, кого араб объединял вокруг себя, изначально и позже, в основном принадлежали к его семье. Он заключает с ними пожизненный союз. Так образуется клан или племя. Западноевропейцы в наши дни не понимают значение этого термина. У нас есть семьи, различные группы, ассоциации, государства. О семье необходимо заботиться, государству следует служить, в группу вступают. Но ни одна из этих связей не поглощает существование индивидуума полностью. А племя делает именно это. Оно навязывает свободному сыну пустыни безжалостные правила; оно управляет им жестче, чем в Европе семейная солидарность, государство или партийная принадлежность, потому что оно соединяет в себе семью, государство и партию.