Чтение онлайн

— Да нет же! — усмехнулся я, — Жасминов — это его сценический псевдоним. Он оперный певец. Знаменитый, между прочим. Кстати, а за что его посадили?

— Не посадили. А задержали! — важно поправил меня лейтенант, — за тунеядство.

— Тунеядство? — удивился я.

— Так точно! — кивнул Иванов, — был сигнал о том, что Распопов ведёт паразитический образ жизни и уклоняется от общественного труда.

— Понятно, — нахмурился я, — а кто сигнал дал — вы, конечно же, не скажете?

Иванов демонстративно промолчал.

— Товарищ Жасминов — советский артист… — начал было я.

— Все артисты где-то служат, — прервал меня Иванов, — в каком учреждении работает Жасминов?

— Так, — сказал я, — а что ему грозит?

— Если факт тунеядства и нарушение советской конституции будет установлено — то два года колонии-поселения с конфискацией имущества. — Чётко, по-военному отрапортовал Иванов.

— А когда будет разбирательство?

— Суд?

— Да, суд, — кивнул я.

Иванов полистал бумажки в тоненькой папочке:

— Через три дня.

— Спасибо, — сказал я и поднялся, — всего доброго!

И вышел из здания.

Шёл и думал — как помочь Жасминову? Ведь он действительно не работает. И действительно ему светит статья. Насколько я помнил, массово привлекать тунеядцев начали десять лет спустя. Но и в послевоенные годы частенько закрывали цыган, артистов и вольных художников. Так что Жасминов явно попал. И вот интересно — кто стукнул на него?

Кто стукнул и что делать? — эти два вопроса не давали мне покоя.

Я вернулся домой, где меня уже ждали взволнованная, нервная Муза и Дуся (которая вернулась откуда-то из магазина, где как раз выбросили сливочное масло, маргарин и шоколадные конфеты).

— Ну что?

— Как там он? — засыпали они меня вопросами.

— Живой он. Я его видел, — постарался успокоить я их.

— Что говорил?

— Нам не дали возможности поговорить, — ответил я, — я его только в обезьяннике видел. Сидит на нарах. Живой, здоровый, не побитый. Всё нормально.

— А почему его забрали? — спросила Муза.

Я решил не говорить ей о том, что кто-то стукнул. Явно же это сделал кто-то из своих. Просто ответил:

— За тунеядство судить будут.

— Ох ты ж божечки мои! — всплеснула руками Муза и зарыдала, — а ведь я же ему говорила, что так будет! Я же предупреждала! Софрон вон тоже…

Её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Муза явно привязалась к своим соседям.

— Тише, тише, — обняла её за плечи Дуся и попыталась успокоить, — не плачь, Муля что-то придумает…

Ну вот, как всегда — расхлёбывать всё придётся Муле.

Вот только как?

Этот вопрос я и озвучил.

— Нужно его на работу устроить, — сказала Дуся.

— Задним числом? — поморщился я, — на это вряд ли кто-то пойдёт. Времена сейчас такие. Стоит узнать и наказание очень жёсткое.

— Муля, ну придумай что-то! — нелогично попросила Муза.

Ладно, буду думать, — ответил я, — суд через три дня назначен. Время есть.

— Ты уж поспеши, — поддакнула Музе Дуся, — а то мало ли. А Орфей такой весь неприспособленный. Он же в тюрьме пропадёт!

— В колонии-поселении, — уточнил я.

— Тем более! — с отчаянием воскликнула Муза, утирая слёзы.

Я вышел покурить на кухню. Чёрт возьми, со всеми этими проблемами, я так курить никогда не брошу. А ведь сто раз себе обещал.

Я затянулся и выпустил дым в форточку.

Слышно было, как кто-то пришёл. Явно ко мне, судя по шагам на коридоре.

И правда, на кухню вошёл Миша Пуговкин. Я подавил вздох. Судя по его решительному виду — выспаться в ближайшее время мне не светит.

— Муля! — нервно воскликнул он, — помоги мне!

— Что опять стряслось? — проворчал я.

— С семейным положением, — пробормотал он.

— Мы же с тобой разговаривали уже на эту тему, — напомнил я.

— Но ни до чего конкретного не договорились, — ответил он, — твоя начальница помешала. Вот я и подумал…

— Миша, — вкрадчиво сказал я, — а что ты всё утро до обеда делал?

— Ка что? — удивился он, — спал.

— Замечательно! — изобразил аплодисменты я, — а я, пока ты отсыпался, работу работал. А сейчас вернулся домой и в милицию бегал — проблемы Жасминова решал. Теперь пришёл ты со своими проблемами. Опять надо решать. А я спать хочу… Я не прошу решать мои проблемы. Я всего лишь хочу немного поспать!

— Извини, Муля, — смутился Пуговкин, — я завтра зайду.

При этом вид у него был такой несчастный, что сердце моё растаяло:

— Ладно, — проворчал я и резко затушил сигарету. — Подожди секунду — я холодной водой хоть умоюсь, а то вырубает меня, и пойдём.

— Куда пойдём? — нервно спросил Пуговкин и добавил, — я не буду на Дусе жениться, даже фиктивно!

— Жди! — велел я и пошел в ванную.

Плеснув в лицо холодной водой, я немного пришёл в себя.

— А теперь идём, — велел я и задал важный вопрос, — у тебя деньги есть?

— Нету, — приуныл Миша, — а зачем?

— С пустыми руками к невесте неудобно идти же, — ответил я. — ну да ладно, нет, значит, нет. И так сойдёт.

— А к кому мы идём?

— Где живёт твоя Марина? — спросил я.

— Какая Марина? — удивился Миша.

— Супруга твоя! С которой ты на развод подал.

— Она не Марина! Она — Надя!

— Не важно, идём!

— Зачем?

— Мириться будешь, — ответил я.

— Я не буду с нею мириться! Ты понимаешь, Муля, она мне сказала…

— Тихо, Миша! — жёстко велел я, — у тебя какая сейчас цель?

Видя, что он не понимает, я сказал вместо него:

— Твоя цель — собрать необходимые документы, чтобы тебя выпустили. Правильно?

Миша кивнул.

— А для этого тебе нужно семейное положение. Вот мы и идём его делать.

— Но, Муля…

— Миша, — твёрдо сказал я, — я не заставляю вас любить друг друга, если любви больше нет. Но нужно попробовать все варианты. И вариант забрать заявление из ЗАГСа проще, чем новая женитьба. Тем более — фиктивная.