Чтение онлайн

— Чекушки мало будет, — мрачно поддержал его Осипов.

Я вздохнул — ночь сегодня обещала быть бессонной.

Так и вышло.

Дуся постелила Павлу Григорьевичу на моей кровати, Аркадию Наумовичу — на своём диванчике. Сама она временно перекочевала в чуланчик Жасминова, а меня было решено отправить в каморку Герасима.

Но нашим чаяниям поспать, сбыться в эту ночь было не суждено.

Весть о том, что на кухне сидит отец Валентины, которая сбежала с Жасминовым, моментально облетела всю коммуналку. Невзирая на позднее время, на кухню потянулись сострадающие соседи.

Опять откуда-то материализовалась бутылка коньяка, затем — водка, потом появились дусины пироги с рыбой и с ливером, квашенные помидоры, огурцы и недоеденное вчера сало, которое привезла из деревни Ложкина.

Да и сама Ложкина сидела ту же, за столом, пила самогон и со слезами на глазах утешала потерявшего старшую дочь отца.

— Возьмите ещё кусочек, — сердобольная Муза положила Осипову на тарелку очередной кусок сала и огурец.

— В Тбилиси, говорят, подались они, — пожаловался Осипов Дусе.

— Почему в Тбилиси? — удивилась Фаина Георгиевна, — если не ошибаюсь, в прошлый раз, когда он с Лилей сбежал, они поехали в Одессу.

— Правильно! — поддержала её Белла, — в Тбилиси далеко ехать! Конечно, в Одессу!

Следует ли говорить, что остаток ночи, до утра все коллективно разрабатывали план, как ехать в Одессу и ловить беглецов. Единогласно было принято решение, что едут Белла, Осипов, Адияков и Фаина Георгиевна. Меня решили не брать с воспитательной целью, в наказание, раз такой дурак и такую невесту упустил.

Дальше помню всё плохо…

Утром я опять с больной головой, хмурый и невыспавшийся шёл на работу. Причём шёл, как и хотела Татьяна Захаровна, на пятнадцать минут раньше. Не то, чтобы я принял её правила, но сегодня воевать пороху в моих пороховницах не было. И вообще, я шёл писать заявление на увольнение. Поэтому был не просто зол, а очень зол. И очень хотел спать.

И тут внезапно я услышал:

— Муля!

Обернулся и обомлел — из-за угла здания мне махала руками… Валентина.

— Валентина? — скажу честно, у меня от неожиданности даже голова болеть перестала.

— Муля! Иди сюда! Только тихо! — махнула мне рукой Валентина.

Я зашёл за угол:

— Как это понимать? Где Жасминов? Он что, похитил тебя? Отвечай! — я был сейчас не в ресурсе и разводить политесы отнюдь не желал.

— Да ты что, Муля! — сделала круглые глаза Валентина, — никто никого не похищал!

— А зачем же вы сбежали? Как ты могла поверить ему?! — возмущение переполняло, я уже еле сдерживался.

— Да погоди ты, Муля! — замахала руками Валентина, — там всё не так было!

Я понял, что на работу я опоздаю и обречённо вздохнул:

— Давай, рассказывай.

И Валентина рассказала. Одним словом, это можно было назвать — полный бред.

В общем, родители на неё наседали, и она не придумала ничего лучше, чем продемонстрировать свою самостоятельность. Вот только как это сделать, она никак решить не могла. Когда она выполняла моё поручение в Институте философии и Жасминов её провожал и встречал, они много беседовали. Незаметно для себя, Валентина рассказала ему о своей жизни. А он в ответ пожаловался о глупости, которую совершил с этим побегом с Лилей, и которая перечеркнула ему всю карьеру.

И тут в голову Валентины впервые пришла эта мысль, со временем она сформировалась, но ждала своего часа. Можно сказать — бомба замедленного действия.

И вот вчера у них с Анной Васильевной возник конфликт. Из бессвязных слов девушки я не совсем понял суть, да и не важно это. А важно то, что Валентина, разозлившись, решила отмстить родителям. Она шла ко мне с желанием обсудить. Но не дошла. Зато на улице наткнулась на Жасминова, который стоял у бочки с пивом и жаждал похмелиться после добротной пьянки с соседями по случаю возвращения Ложкиной. Они разговорились и Валентина попросила его помочь. Как истинный джентльмен, да ещё и настолько бухой, конечно же, он не сообразил отказаться.

Они договорились. Валентина вернулась домой, оставила родителям душераздирающее письмо, мол, полюбила мужчину, и мы убегаем далеко и навсегда, раз вы такие. Не ищите меня никогда и прощайте навеки. Вместе с Жасминовым они ушли в общежитие, где проживали одногруппницы Валентины. Как Валентине удалось провести бухого Жасминова мимо бдительных старушек-вахтёрш — я вообще не представляю. Но не суть важно.

Прошли почти сутки, и Валентина уже совсем по-другому взглянула на этот конфликт. И ужаснулась. Глупый сумасбродный эгоистичный поступок. Теперь она, наконец, поняла это.

А вот что теперь дальше делать — она вообще не знает. Всё, до чего она додумалась — подкараулить меня возле работы и просить, чтобы я разрешил её проблему.

— И где сейчас Жасминов? — мрачно спросил я.

— Спит, — понуро сказала Валентина и разрыдалась. — Муля! Я не знаю, что делать!

— Вот ты затейница, — проворчал я, — твои родители чуть не поседели за эти сутки. Анна Васильевна выгнала из дома Аркадия Наумовича.

— Где он? — всплеснула руками Валентина.

— У меня в комнате спит. Вместе с Павлом Григорьевичем. Его тоже выгнали. За компанию.

— Муля, что делать? — всхлипнула она.

Я взглянул на часы — на работу идти уже смысла не было. Теперь я даже не сомневался, что меня уволят. Ещё и из комсомола выпрут.

— Пошли, — проворчал я.

— Куда? — пискнула Валентина.

— Ко мне домой, — вздохнул я. — Будем сочинять план возвращения тебя и твоего отца обратно домой.

— Но мама… — пискнула деморализованная девушка.

— Именно для твоей мамы версию и нужно сочинить, — ответил я и потащил её домой.

— Как ты вообще до такого додумалась, — ворчал я, — умная же девчонка вроде, на бухгалтера учишься. А тут на тебе…

— Сама не знаю, что нашло на меня, — всхлипнула Валентина, — ты понимаешь, Муля, я же всю жизнь танцую под их дудку. Мама всегда решала, что я должна надеть, что я хочу кушать, что я должна читать и с кем дружить. А потом появился ты и начал рассказывать, что жизнь можно выбрать самой. И вот я…

— Но я тебе никогда не рассказывал, что, выбирая жизнь по своему вкусу, можно вот так манипулировать людьми! — отрезал я.

— Я не манипулировала! — выкрикнула Валентина.

— А что ты делала?