Чтение онлайн

— Вот! Ну, наконец-то меня хоть сын оценил, — просияла Надежда Петровна. — А куда эта прошмандовка делась?

— Я её в коммуналке поселил, — сказал я. — Выгнал из квартиры на Котельнической.

— Да ты что! — охнула Надежда Петровна. — То, что выгнал с Котельнической — молодец! А вот то, что ты её в свою комнату в коммуналке поселил — это неправильно, Муля!

— Ну, а что, я её, беременную, должен был на улицу выгонять?

— А меня это разве волнует? Она, что, когда выбрасывала набор салфеток, вышитых моей двоюродной тётей из Воронежа, она разве думала о том, что мне это будет больно или неприятно? Почему я должна о ней думать?

— Ну, ты даёшь, мать, — хохотнул я. — Набор салфеток сравнивать с рождением ребёнка!

— Нет, ну я не это имела в виду… Но всё-таки хорошо, что ты её выгнал из квартиры.

— Ну да, она туда хахаля вводила, представляешь? Так сказала Глаша, домработница Фаины Георгиевны.

— Да, слуги знают всё.

— У нас в советской стране нет слуг, — наставительно заметил Адияков.

Надежда Петровна фыркнула и поджала губы, но комментировать не стала. Вместо этого она посмотрела на меня и сказала:

— А всё-таки это правильно… Слушай, Муля, а что теперь будет делать Модест? Я так поняла, Дуся говорила, что он уволился. Вот дурак! Он так хотел заниматься наукой в этом институте, а потом взял и уволился по пьяни. Он же без своей науки жить не сможет. Как же теперь будет?

Я кивнул:

— Да… Но тут такое дело. Тётя Лиза написала письмо, что там у них в институте какой-то суперприбор по массовому анализу. И Модест Фёдорович хочет поехать посмотреть на этот прибор, и обучить их специалистов работать на нём, и сам хочет тоже на нём поработать. Он же всю жизнь только наукой занимается, и ни о чём больше даже не думает.

— Ну, хорошо, научит он их работать, а потом?

— А что потом-то?

— Он вернётся, опять будет жить один, пить каждый день… — Надежда Петровна завелась и уже не могла остановиться.

— Подожди, мама, — сказал я тихо, — я немножко о другом. Ты сама посуди: отчим — увлечённый наукой человек, и он довольно уже немолод. И тётя Лиза — так она замуж и не вышла, и одинока. И она тоже увлечена наукой. Как ты думаешь, может быть, они найдут друг друга? Всё-таки он же не чужой нам всем человек?

Надежда Петровна на мгновение ахнула, запнулась и ошарашенно посмотрела то на меня, то на мужа, а потом вдруг просияла:

— Да, Муля… это было бы прелесть, как хорошо!

— Ай да Муля, — Адияков аж зааплодировал, — Вот это ты ловко придумал!

Я улыбнулся.

— Муля, — вдруг сказал Адияков, резко переходя на серьёзный тон, — как там проходят твои съёмки?

— Прекрасно, отец, — сказал я. — Уже практически всё отсняли, осталось только несколько моментов переснять. У нас плохо получились две сцены, так сказали наши режиссёры — Йоже Гале и Франце Штиглиц. Так что они ещё немножко переснимут, и всё будет нормально. А в одной сцене солнце слишком падало неправильно и заслепило глаза актёров, они сильно щурились, поэтому эту сцену тоже переснимут. Всё остальное, в принципе, нормально. Думаю, что где-то неделю ещё потратим, ну, может быть, чуть больше, если дожди не закончатся, и всё будет хорошо. Ну, в течение месяца, я думаю, фильм точно смонтируют.

— Замечательно! — просиял Адияков. — И что ты дальше думаешь делать?

— Дальше? Надо этот фильм раскрутить, пустить его на большие экраны, отбиться от нашей цензуры… Ох, дел полно.

— Да нет, я не про то. С фильмом-то всё будет нормально, заинтересованных сторон, я так понял, много, включая даже самого нашего вождя…

— Тише, тише…

— А как твои обмены с Йоже Гале?

— Прекрасно, меха идут хорошо, нарасхват, причём не только в Белграде, но и в Париже. Ты вспомни, как тётя Лиза чуть не прыгала от радости и не хлопала в ладоши, когда ты передал ей меха, — она решила пошить манто и ходить в театр. Очень хорошо разбирают чернобурок.

— Вот видишь, и копейку ты имеешь.

— Да, отец, я тебе завтра принесу деньги, потому что Йоже Гале мне только сегодня вечером, скорее всего, а может, и завтра, всё отдаст. Это ведь не так просто.

— Да нет, я знаю, что ты с деньгами всё нормально будет. Я тебе не о том, — отмахнулся Адияков. — Я тебе говорю о другом.

— О чём же?

— О том, что тебе надо съездить в Якутию.

— Мне? В Якутию? — удивился я.

Надежда Петровна, которая сидела рядом и вышивала, вскинулась и посмотрела недоумённо на Адиякова:

— Зачем Муле ехать в Якутию? Ему и здесь хорошо!

— Да потому что я туда уже вряд ли доеду, что-то здоровье пошаливает. Возможно, чуть позже, летом, но на зиму я туда точно не поеду, а уж там зима начинается с сентября.

— Я тебя не пущу! — категорически сказала Надежда Петровна и сердито отшвырнула пяльцы. — Ты уже раз в Якутию уехал — почти на двадцать семь лет! Я что, должна тебя опять столько ждать? Так я уже не доживу столько!

— Нет, нет, нет, — засмеялся Адияков, — я туда не поеду. Не беспокойся, Наденька. Ну, я думаю, Муля, что тебе надо съездить.

— Зачем?

— Потому что, во-первых, меха уже заканчиваются. Надо набрать новых. Я тебе подскажу, к кому обратиться. Но самое главное — в двух днях пути от Якутска, в одной из аласных котловин, находится наслег, по-нашему это типа деревенька, но на самом деле, там просто фактория. Там мы меняли у кочующих якутов на меха предметы повседневного спроса: спички, керосин, муку, сахар, консервы…

— И что? — спросил я.

— А то, что не только на меха я менял, но и бриллианты.

Надежда Петровна тихо охнула.

Я удивился:

— Ого! Ну, ничего себе!

— Да. А увезти я не мог. У нас были одни сани, и нас досматривали. Поэтому мы забрали только меха. А бриллианты я прикопал. Я тебе расскажу, где. Поэтому поедешь якобы за мехами и заодно выкопаешь.

— Ну, как же, я же тут на работе…

— Ничего, тебе отпуск положен. Так что сейчас доделаешь свой этот фильм, а потом бери отпуск и езжай, пока не началась большая зима, — сказал Адияков. — За фильм не переживай, без тебя его не запустят. У нас цензура такая, что он с полгода будет на полке отлёживаться. Как раз вернуться успеешь.

Я задумался.

— Да что ты тут думаешь, Муля? Такие деньги на земле не валяются! Вот! И ты можешь туда поехать, и сразу разбогатеть. Мне эти бриллианты уже не надо, у меня всё есть. А вот у тебя вся жизнь впереди — потом ещё спасибо отцу скажешь!

— Я подумаю, — неуверенно сказал я, но сам уже точно знал, что обязательно туда поеду.

Я вернулся домой в приподнятом настроении. В почтовом ящике обнаружил письмо. Прочитал адрес на конверте и улыбнулся.

— Дуся, — сказал я, заходя в квартиру, — вот пришло письмо от Жасминова. Тебе интересно?