Чтение онлайн

Но Муми-папа не заглянул в него сразу, сначала он посмотрел на свои испачканные лапы, пытаясь собрать смутные, бессвязные и неспокойные мысли. Когда ему было очень грустно, он смотрел в хрустальный шар в поисках утешения. И в это долгое, теплое, прекрасное и грустное лето он делал это каждый вечер.

Хрустальный шар всегда был прохладен. Его синева была глубже и чище, чем синева самого моря, и отраженный в нем мир делался холодным, далеким и незнакомым. В центре этого стеклянного мира Муми-папа видел себя, собственный большой нос и отражение странного, будто пришедшего из сна, пейзажa вокруг. Голубая земля была глубоко внизу, и там, куда невозможно было добраться, Муми-папа начал искать свою семью. Они всегда приходили, нужно было только немного подождать. Они всегда отражались в хрустальном шаре.

Естественно – ведь у них было столько дел в этот сумеречный час. Они всегда были заняты. Рано или поздно Муми-мама заспешит от кухни к кладовке – принести колбасу и масло. Или к картофельной грядке. Или к дровяному сараю. Каждый раз у нее был такой вид, словно она шла совершенно незнакомым и удивительным путем. Куда – никто не мог сказать наверняка. Она могла направляться по каким-то секретным делам, которые считала интересными, или играть в свою собственную игру, или бродить просто ради того, чтобы бродить.

Вот она прошла, подпрыгивая, как деловитый белый мячик, в самой дальней глубине, среди голубейших из голубых теней. А вот и Муми-тролль, держащийся в стороне, сам по себе. А вот и Малышка Мю, пробирающаяся по склону, – само движение, ничего более, так трудно ее заметить. Лишь промельк чего-то решительного и независимого, настолько независимого, что у него не было необходимости показываться на глаза. В хрустальном шаре они казались маленькими и одинокими, а все их перемещения – бесцельными.

Муми-папе это нравилось. Это была его вечерняя игра. Она порождала ощущение, что все они нуждаются в его защите, что они находятся на дне моря, о котором знает только он один.

Уже почти стемнело, когда вдруг в хрустальном шаре что-то произошло: там появился свет. Муми-мама впервые за все лето зажгла керосиновую лампу. И сразу ощущение безопасности сосредоточилось в одном месте – на веранде, где сидела Муми-мама, поджидая свое семейство, чтобы подать вечерний чай.

Хрустальный шар потускнел, синева превратилась в черноту; разглядеть можно было только лампу.

Муми-папа некоторое время стоял, не зная толком, о чем он только что думал, потом повернулся и пошел к дому.

– Что ж, – сообщил Муми-папа, – думаю, теперь мы можем спать cпокойно. Опасность миновала. Но на рассвете я еще раз проверю это место, чтобы убедиться, все ли в порядке.

– Хм, – сказала Малышка Мю.

– Папа, – воскликнул Муми-тролль, – разве ты не заметил? У нас появилась лампа!

– Да, вечера становятся длиннее, и я подумала, что сейчас самое время зажечь ее. Во всяком случае, сегодня у меня появилось такое чувство, – объяснила Муми-мама.

Муми-папа сказал:

– Ты положила конец лету. Нельзя зажигать лампы, пока лето по-настоящему не закончится.

– Что ж, в таком случае наступит осень, – как всегда спокойно ответила Муми-мама.

Лампа горела с шипением, из-за этого все казалось близким и безопасным в их маленьком семейном кругу, где все друг друга знали и друг другу доверяли. За пределами круга лежало все чужое и пугающее, и темнота, казалось, подымалась все выше и выше и распространялась все дальше и дальше – к самому краю света.

– В некоторых семьях отец решает, когда зажигать лампу, – пробурчал Муми-папа в свой чай.

Муми-тролль разложил перед собой бутерброды в обычном порядке: сначала бутерброд с сыром, потом – два с ветчиной, потом – один с холодной картошкой и сардинами и самым последним – с повидлом. Муми-тролль был совершенно счастлив. Малышка Мю ела только сардины, так как чувствовала, что это необычный вечер. Она задумчиво глядела в темноту, и чем больше она ела и смотрела, тем чернее становились ее глаза.

Свет лампы ярко сиял на траве и кусте сирени. Но там, где сгущались тени, там, где одна-одинешенька сидела Морра, он был гораздо слабее.

Морра так долго пробыла на одном месте, что земля под ней замерзла. Когда она встала и подвинулась чуть ближе к свету, трава захрустела, как осколки стекла. Дрожь испуга пробежала по листве, несколько листьев скрутились в трубочку и упали на плечи Морры. Астры отодвинулись как можно дальше от нее, а кузнечики смолкли.

– Почему вы не едите? – спросила Муми-мама.

– Не знаю, – сказал Муми-тролль. – У нас есть венецианские ставни?

– Они на чердаке. Они нам не понадобятся, пока мы не заляжем в зимнюю спячку. – Муми-мама повернулась к Муми-папе и предложила:

– Теперь, когда лампа зажжена, ты не хотел бы немного поработать над своей моделью маяка?

– Да ну! – сказал Муми-папа. – Это для детей, это не настоящее.

Морра придвинулась еще ближе. Она уставилась на лампу и мягко тряхнула большой бесформенной головой. Белый морозный туман образовался вокруг ее ног, когда она заскользила к свету огромной одинокой серой тенью. Окно слегка задребезжало как от дальнего грома, весь сад затаил дыхание. Морра приблизилась к веранде и на мгновение застыла у самой границы светового круга, сияющего на потемневшей земле.

Затем она быстро подошла к окну, и свет лампы упал прямо на ее морду.

Спокойная комната внезапно наполнилась паническими криками и суетой, попадали стулья, кто-то унес лампу. Веранда погрузилась во тьму. Все кинулись в дом, прямо внутрь, где было безопасно, и спрятались вместе со своей лампой.

Некоторое время Морра стояла, дыша морозом в окно покинутой комнаты, а потом скользнула прочь и слилась с темнотой. Она уходила все дальше и дальше, трава хрустела и скрипела под ее ногами. Сад вздрогнул, роняя листья, и с облегчением вздохнул: Морра ушла.

– Нет никакой необходимости запираться изнутри и не спать всю ночь, – говорила Муми-мама. – Она, наверное, опять что-нибудь испортила в саду, но она не опасна. Ты сам знаешь, что она не опасна, хотя выглядит такой страшной.

– Конечно, опасна! – кричал Муми-папа. – Даже ты испугалась. Ты в самом деле ужасно испугалась, но тебе нечего бояться, пока в доме есть я.

– Но папа, дорогой, – возразила Муми-мама, – мы боимся Морры, потому что она с ног до головы такая холодная. И потому что она никого не любит. Но она никогда не причиняла вреда. Я думаю, нам всем пора отправляться спать.