Чтение онлайн

– Как по-вашему, могу я сыграть им на своей губной гармошке? – шепотом спросил Снусмумрик у Снорка. – Кузнечик, случаем, не обидится?

– Играйте вместе, – ответил тот. – Разучи с ним песенку «Эй, зверятки, завяжите бантиком хвосты».

– А ведь хорошо должно получиться, – благодарно сказал Снусмумрик и повел кузнечика за куст (не ядовитый) разучивать новую песенку.

Через некоторое время из-за куста полились тихие мелодии – одна, другая, третья. Потом мелодии перешли в лихие трели.

Ползучая мелюзга, древесные духи и водяные перестали болтать, подошли и прислушались.

– Вот это модерн! – оживились они. – Под это уже можно танцевать!

– Мама, – сказала одна лесная крошка-малявка, показывая на звезду Муми-тролля. – А вон генерал!

Все собрались вокруг Муми-тролля и с удивлением разглядывали его.

– Какой мягенький у тебя пушок! – говорили жители леса фрекен Снорк.

Древесные духи по очереди смотрелись в зеркальце с розой из рубинов, а водяные ставили мокрые крестики вместо подписи в тетрадке Снорка.

Но вот из-за куста грянуло: «Эй, зверятки, завяжите бантиком хвосты» (полный текст), и вперед выступили Снусмумрик с кузнечиком, что есть силы наяривая на своих инструментах.

Каждый бросился искать себе пару, и на лужайке поднялась невообразимая толкотня. Но вот пары составились, и вся площадка закружилась в танце.

Фрекен Снорк и Муми-тролль начали отплясывать мамбо, и после третьего круга дело у них пошло на лад.

Снорк отхватил себе русалочку с водорослями в волосах, которая все время сбивалась с такта, а Снифф кружился с самой маленькой из малявок, которая была от него в безумном восторге.

Мошкара плясала особняком, и со всего леса к площадке бегом, ползком и вскачь устремлялись толпы зевак.

Никто не думал о пылающей комете, которая одиноко летела в черной ночной пустоте.

Около полуночи прикатили большущую бочку меда, и каждому дали маленькую берестяную чарку. Светлячки собрались в шар посреди лужайки, и все расселись вокруг и принялись угощаться бутербродами с луком, анчоусами и мармеладом.

– А теперь давайте рассказывать истории, – сказал Снифф. – Ты знаешь какие-нибудь истории, крошка-малявка?

– Не-е-ет…– смущаясь, протянула малявка. – Разве вот одну…

– Ну так начинай! – потребовал Снифф.

– Жила-была лесная крыса, звали ее Пимп, – залепетала малявка, застенчиво глядя на слушателей сквозь растопыренные пальцы. – Она очень, очень боялась грома…

– Ну, а дальше? – подбодрял Снифф.

– Вот и вся история, – сказала крошка-малявка и уползла от смущения в мох.

Все так и покатились со смеху, а водяные заколотили хвостами в барабан.

– Сыграй что-нибудь, чтобы можно было подсвистывать, – попросил Муми-тролль Снусмумрика.

– «Трали-вали»? – спросил Снусмумрик.

– Ну ее, она такая грустная, – возразила фрекен Снорк.

– Ничего, сойдет, – сказал Муми-тролль. – Это замечательная песенка со свистом.

Снусмумрик заиграл, и все хором подхватили припев:

Фрекен Снорк положила голову на плечо Муми-троллю и немножко всплакнула.

– Ведь это про нас поется, – всхлипывала она. – Ведь это у нас такие маленькие усталые ножки, и еще неизвестно, доберемся ли мы до дому!

– Доберемся, – уверенно отвечал Муми-тролль. – Не плачь! Мы придем домой, и мама даст нам обедать и скажет: «Подумать только, вы вернулись живы-здоровы!» А мы скажем: «Ты не можешь себе представить, что нам довелось пережить!»

– А у меня будет ножной браслет из жемчужин, – прошептала фрекен Снорк и вытерла слезы. – А одну жемчужину мы оставим тебе на булавку для галстука.

– Ладно, – сказал Муми-тролль. – Хотя я так редко ношу галстук!

А Снусмумрик играл песни, одну за другой, и теперь это были сумеречные колыбельные песни и прощальные, и один за другим мелкие лесные жители и водяные потянулись обратно в лес.

Древесные духи спрятались в своих жилищах, а фрекен Снорк уснула с зеркальцем в лапах.

Наконец песни смолкли, и на лужайке стало тихо. Светлячки погасли, начало медленно-медленно светать.

Пятого октября не пели птицы, а солнце светило так слабо, что его едва было видно.

Зато комета над лесом выросла до размеров колеса и была окружена огненным венцом. У Снусмумрика пропала всякая охота играть.

Он шел молча и размышлял. «Таким мрачным я давно уже не бывал, – думал он. – Понятно, после большой пирушки всегда бываешь чуточку не в духе, только сейчас это что-то другое. Противно, когда в лесу нет никаких звуков, а солнце какое-то серое».

Другие тоже почти не разговаривали. У Сниффа болела голова, и он все время скулил.

Они шли напрямки к долине, не жалея натруженных танцами ног. Лес постепенно редел, и вот перед ними открылись пустынные песчаные дюны. Мягкие холмы песка и опять песка, да кое-где сизовато-серые пучки дикого овса.

– Я что-то не чую запаха моря, – сказал Муми-тролль и потянул носом воздух. – Уф, как жарко!

– Может, это пустыня? – высказался Снифф.

Брести по рыхлому песку то в горку, то под горку было тяжело, дюны шли одна за другой.

– Смотрите! – воскликнул снорк. – Вон хатифнатты!

Вдали по дюнам двигались маленькие вечные странники, устремив к горизонту застывшие взгляды.

– Они идут на восток, – сказал Снорк. – Не лучше ли последовать за ними? Ведь они по себе чувствуют, куда надо.

– Нет, нам надо на запад, – сказал Муми-тролль. – Долина там.

– Как хочется пить! – хныкал Снифф. Ему никто не отвечал.

Усталые и унылые потащились они дальше. Мало-помалу дюны становились все ниже. Вот путешественники пересекли пояс морских водорослей, мерцавших в красном свете кометы. Вот они прошли по мелкой гальке и…