Чтение онлайн

– Правда? – прошептала она. – А что, если они не одобрят твой выбор, лорд Алекс?

– Какие странные вещи ты говоришь, – сказал он с наивным удивлением. – Это невозможно. А если и так, какое это имеет значение?

– Я люблю тебя, лорд Алекс. Я не думала, что так получится, когда увидела тебя в первый раз. Тогда я подумала, что ты симпатичный и молодой и что мне будет приятно обнять тебя. Но теперь я полюбила тебя.

– Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь, – прошептал он со странным блеском в глазах. – Тебя это удивляет? – Казалось, он чего-то недоговаривает, силится объяснить, но не может найти нужных слов. Он опечалился; Клеопатра с самого начала заметила в нем эту печаль, но только сейчас поняла, что печаль вызвана ею, что печаль является ответом на то, что он видит в ее глазах.

Кто-то окликнул Алекса по имени. Его отец. Клеопатра сразу же узнала его голос.

– Помни, я люблю тебя, Алекс, – повторила она. Почему-то она была уверена, что прощается с ним. И эти слова казались ей единственно верными.

Обернувшись, она увидела, как все они выходят из открытых дверей.

– Отец, Рамсей! Рамсей, старина, – сказал Алекс, – я так рад видеть вас.

Клеопатра смотрела на них как во сне. Алекс пожал Рамзесу руку, Рамзес во все глаза смотрел на нее.

– Дорогая, – донесся до нее голос Алекса, – позволь представить тебе моего отца и ближайших друзей. Ну, Ваше Величество… – Он неожиданно замолчал. И продолжил тихим шепотом: – Я даже не знаю твоего настоящего имени.

– Почему же, знаешь, любимый, – сказала она. – Я представилась при первой же встрече. Клеопатра. Твой отец знаком со мной, как, впрочем, и твой близкий друг Рамсей, ведь так ты называешь его? И с твоей подругой Джулией Стратфорд я тоже встречалась.

Она перевела взгляд на лорда Рутерфорда; музыка и шум толпы оглушали ее.

– Позвольте мне поблагодарить вас, лорд Рутерфорд, за то, что вы были так добры со мной. Что бы я делала без вас? А я была так неблагодарна.

Ей снова стало тревожно. Если она останется в этом зале, то погибнет. И все-таки она продолжала стоять, дрожащей рукой опираясь на руку Алекса, который недоуменно смотрел то на нее, то на отца.

– Ничего не понимаю. Вы правда встречались? Вдруг Рамзес сделал шаг вперед. Он грубо схватил Клеопатру за руку и оттащил от Алекса.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал он, глядя на нее сверху вниз. – Сейчас же и наедине.

– Рамсей, ради бога, что ты делаешь? На них стали оглядываться.

– Алекс, останься здесь! – приказал Эллиот. Рамзес потащил Клеопатру прочь. Она подвернула лодыжку, споткнувшись на своих высоких каблуках.

– Отпусти меня, – прошептала она.

Как в тумане она увидела, что побледневшая Джулия Стратфорд в отчаянии бросилась к темнокожему египтянину, а старый лорд Рутерфорд схватился за сына.

Она яростно дернулась и тут же высвободилась из железной хватки Рамзеса. Странные современные люди, делавшие вид, что не смотрят на них, изумленно заохали. Вокруг стало тихо – хотя музыка продолжала греметь.

– Мы поговорим тогда, когда мне захочется, мой обожаемый учитель! Ты опять вмешиваешься в мою жизнь, ты опять, как и в прошлом, хочешь лишить меня удовольствий.

Подбежал Алекс. Клеопатра обвила его рукой, и Рамзес снова пошел в наступление.

– Рамсей, черт побери, что происходит? – запротестовал Алекс.

– Говорю тебе, нам нужно пообщаться наедине, – сказал Рамзес Клеопатре, не обращая внимания на ее любовника.

Ее гнев опережал слова, а слова бежали впереди мысли:

– Ты думаешь, что можешь заставить меня делать то, чего хочется тебе! Я отомщу тебе за то, что ты сделал со мной! Я страшно отомщу!

Рамзес схватил ее, оторвал от Алекса, которого тут же подхватил его отец. Клеопатра обернулась и увидела, как Алекс скрылся в толпе. Рамзес вовлек ее в круг танцующих пар, он не отпускал ее, несмотря на отчаянное сопротивление. Одной рукой он держал ее за кисть, а левой обхватил талию.

Окружавшие их пары ритмично покачивались под музыку. Рамзес вовлек Клеопатру в танец и закружил, почти отрывая от пола.

– Убирайся! – прошипела она. – Ты думаешь, я та самая безумная, которую ты видел в той лачуге в старом Каире? Ты думаешь, что я твоя рабыня?

– Нет-нет, я вижу, ты стала другой. – Он перешел на древнюю латынь. – Кто же ты на самом деле?

– Твоя магия восстановила мой разум, мою память. Но то, что я выстрадала, осталось во мне, и теперь я ненавижу тебя гораздо сильнее, чем раньше.

Рамзес был поражен, он и сам очень страдал. Может, ей лучше сжалиться над ним?

– Ты всегда был прекрасен, когда страдал! – сыпался град ее слов. – И когда осуждал! Но я не рабыня и не твоя собственность! Ты вернул меня к жизни, и я хочу жить свободно.

– Это ты, – прошептал Рамзес. – Царица, которая была и мудрой и импульсивной. Которая любила без оглядки. Которая всегда знала, как завоевывать и управлять.

– Да, верно. Та царица, которая умоляла тебя поделить твой подарок с одним смертным мужчиной, но ты отказал ей. Эгоистичный, злобный, ничтожный человек.

– О нет, ты знаешь, что это не так. – То же очарование, та же способность убедить в чем угодно. И та же бешеная, неуправляемая воля. – Это было бы ужасной ошибкой.

– А я? Я не ошибка?

Она пыталась высвободиться, но не могла. Снова он заставил ее подчиниться ритму музыки, снова повел по кругу. Клеопатру задевали юбки танцующих дам, которые явно наблюдали за ней.

– Прошлой ночью ты сказала, что, умирая, звала меня. Яд змеи просто парализовал тебя. Ты говорила правду? Она снова попыталась вырваться из его объятий.

– Не спрашивай меня ни о чем!

Она вырвала свою руку, но он снова поймал ее. Теперь все заметили, что происходит. Поворачивали головы. Одна за другой останавливались в тревоге танцующие пары.

– Ответь мне, – настаивал Рамзес. – Ты звала меня в те последние минуты? Это правда?

– Ты хочешь оправдать свои действия? – Она заставила его остановиться. Больше он не сможет тащить ее за собой. – Мне было страшно. Я умирала, – призналась она. – Это был страх, но не любовь. Ты думаешь, я когда-нибудь прощу тебя за то, что ты дал Антонию умереть?

– О да, это ты, – мягко сказал Рамзес. Они стояли неподвижно. – Это на самом деле ты. Моя Клеопатра, двуличная и страстная. Это ты.

– Да, и я не вру, когда говорю, что ненавижу тебя! – закричала она. Слезы брызнули из ее глаз. – Рамзес Проклятый! Я проклинаю тот день, когда солнечный луч ворвался в твою гробницу. И когда твоя смертная милашка Джулия Стратфорд будет лежать мертвая у твоих ног, как лежал мертвый Антоний, ты узнаешь, что такое мудрость, что такое любовь, что такое власть той, которая завоевывает и управляет. Твоя Джулия Стратфорд смертна. Сломать ей шею – все равно что сломать речной тростник.