Мумонкан. Застава без ворот. Сорок восемь классических коанов дзэн
Шрифт:
В конце концов подлинные секреты — это то, что известно всем. Как сказал Конфуций, знать, что ты знаешь, и не знать, что ты не знаешь — вот подлинная мудрость. Расплатой за грехи является смерть, но никто не знает этого. Вся плоть — это трава, но никто не знает этого. Бог есть любовь, но никто не знает этого. Бах — единственный в мире музыкант, но никто не знает этого. «Маленький цветочек — результат тысячелетнего труда», но никто не знает этого. Будда — это три фунта льна, но никто не знает этого.
Мумон спрашивает, где можно увидеть [подлинного] Тодзана? Это новый вопрос. Какова разница между Буддой, тремя фунтами льна и Тодзаном? Если речь идет о реальном Тодзане и реальном Будде, ответ: разницы нет. Таким образом, вопрос сводится к вопросу о том, в чем различие между Тодзаном и подлинным Тодзаном. Теперь мы видим, что ответ Тодзана монаху был ошибочным, или, точнее, неполным. Он должен был ответить: «Три фунта льна» и «Любое количество, только не три, чего угодно, только не фунтов (килограммы, тонны пойдут!), и ни в коем случае не льна!» Вот что такое Будда! Вот что такое Тодзан!
Вторая строка показывает, насколько важны слова и как трудно, если вообще возможно, разделить то, что Китс назвал Истиной и Красотой. Однако «всего лишь», вставленное в последнюю строку, напоминает нам о том, что мы не должны презирать дуализм. Без времени не бывает вечности. Без трех фунтов льна не бывает Будды.
Относительное говорит об относительном. Божественное говорит о Божественном. Тодзан говорит об абсолютном, используя относительные слова. Большинство людей используют абсолютные слова, например, Бог, бессмертие, вечность, бесконечность, но имеют в виду лишь относительное. Все зависит от голоса, от интонации, от запятых и кавычек.
Случай XIX. НАНСЭН ГОВОРИТ «ОБЫЧНОЕ СОЗНАНИЕ — ЭТО ПУТЬ»
О Дзёсю и его учителе Нансэне уже говорилось в третьем томе серии Дзэн и дзэнские классики.
Дзёсю спросил у Нансэна:
— Что такое Путь?
— Твое обычное сознание — это и есть Путь, — ответил Нансэн.
— Идет ли он в каком-то определенном направлении? [102] — спросил Дзёсю.
— Чем больше ты ищешь его, тем больше он уходит от тебя, — ответил Нансэн.
— Как же вы знаете, что это Путь?
— Путь не относится к известному или неизвестному. Знание — иллюзия. Незнание — слабость рассудка. Когда же ты постигаешь этот незамысловатый Путь, он подобен безграничности пространства, бездонной пустоте. Как он может быть этим или тем, быть или не быть?
Услышав эти слова, Дзёсю достиг внезапного просветления.
102
Или, ближе к ответу Нансэна, «Как мы можем встать на него?»
Путь создает впечатление постоянства и движения. В чем-то оно перекликается с понятием о Логосе, (словесном) действии Бога.
Уэли определил Дао, или Путь Лао-цзы, как «то, как работает вселенная», но это звучит слишком объективно и механистично. Путь Лао-цзы неизречен (I, 1; XXXII, 1), или лучше сказать, пародируя Кьеркегора, что Путь — это неизреченность. Он содержит все (IV, 1), он бессмертен (V, 1; XVIII, 1), подобен воде (VIII, 1), подразумевает Нирвану (XVI, 1). Путь — это вещи, каковы они есть (XXV, конец). Он не туманный и не абсолютный (XXIX, конец). Он свободен, подобно плывущей лодке (XXXIV, 1).
В связи с Конфуцием мы сразу же вспоминаем величайшее из его изречений, возможно, величайшее изречение в мире:
Если человек услышал Путь утром, он может без сожаления умереть вечером
Китайские комментаторы интерпретируют Дао как «принцип добра в вещах и поступках». Тем самым, лишая его поэзии, они отнимают у него больше половины смысла. В той же самой главе Конфуций говорит Сосину, самому известному из своих учеников:
— Путь, которому я учу, — это единство, объемлющее вещи.
— Да! — ответил Со.
Затем Конфуций вышел, и ученики спросили Со:
— Что он имел в виду?
— Путь нашего Мастера означает верность своему естеству и проявление этой верности в отношении других, вот и все, — сказал Со.
В Аналектах (глава VI, 15) есть еще одно изречение, перекликающееся с дзэн:
Кто может выйти из дома не через дверь?
Как могут, люди не следовать Пути?
Это означает, что Путь есть путь. Стивенсон говорит: «Жизненные пути прямы, словно рельсы для спуска судна на воду» (Straigt are the ways of life, like the grooves of launching). Еще одно замечательное высказывание Конфуция:
Человек может прибавить к Пути; Путь не может прибавить к человеку.
Это напоминает нам Китса:
Прекрасное созданье — радость на века;Его очарованье возрастает.И Шелли о самом Китсе:
Красивое он делал еще краше.Путь для Конфуция — то же, что и Добродетель, но он не использует слово «добродетель» в обычном относительном смысле, как явствует из его изречения:
Те, кто славны добрыми делами, воруют добродетель.
Еще один поэтический отрывок встречаем в Учении о Среднем (XII, 4):
Путь благородного мужа начинается среди обычных необразованных людей, но в своих самых возвышенных проявлениях он сияет как на небе, так и на земле.
В следующем высказывании Конфуций подходит еще ближе к дзэн и настоящему случаю:
Учитель сказал: «Путь недалек от нас».
Мэн-цзы следует ему (IV, i, 1):
Путь рядом, но люди ищут его вдали.
Мэн-цзы (372–289 гг. до н. э.) умер за тысячу лет до того, как родился Нансэн, и здесь мы видим, насколько дзэн соответствует духу китайцев, или, лучше сказать, насколько китайцы (были) близки к дзэн.
Одним из самых известных объяснений высказывания «Твое обычное сознание — это и есть Путь» являются слова: «Когда перед тобой чай, пей его; когда перед тобой рис, ешь его», принадлежащие японскому монаху по имени Кэйдзан-Дзёкин из секты Сото. Он основал храм Содзидзи, в котором достиг просветления на почве этого самого изречения. В искусстве, поэзии и музыке все самое выдающееся отмечено великой обычностью, необычайной естественностью, немыслимой потусторонностью.