Чтение онлайн

– А Мелентий чехов перед выбором поставил. Сказал, что если не заплатят, докажет в суде, что они на десантников хвост подняли. Тогда со всех окрестностей сюда наедет десантура, и будет их гонять самое меньшее две недели. Весь их бизнес такие убытки понесёт, что мало не покажется. А ещё десантники обязательно кого-нибудь из чехов поймают, и не одного. А это будет очень больно. Вот они ему и заплатили. Может, ещё и своему мерзавцу с экскаватора сказали: на суде - не дёргаться. Вот Мелентий и повернул всё так, будто тот гад сознание сам потерял, и об рычаги фонари под глазами себе набил да рёбра переломал.

– Какая разница?
– не поняла я.
– Бориса же освободили подчистую. В чём Мелентий не прав?

– Не понимаете, - снова тяжко вздохнул Степан.
– А ведь что ж у нас получилось? Мужик тот без сознания был, значит, Борька лупил больного человека, не способного защищаться? И кто Борька после этого?

– Свободный человек. А без Мелентия стал бы зэком.

– Да, не понимаете. А как же честь? Её куда спрятать прикажете? Честь дороже жизни, не то что свободы! А этот адвокатишка за деньги чехов выставил Борьку… Эх, всё равно не поймёте!

***

– Куда едем, Елена Михайловна?
– вновь поинтересовался Мешок, и меня пронзило острое ощущение дежа вю.

– Немного постоим, - распорядилась я.
– Только отъедь так, чтобы коммунисты нас не видели. Надо кое-что обдумать.

– Что именно обмозговать хотите?
– полюбопытствовал Бубновый.
– На чём он собирается бабки делать? Я бы тоже хотел знать. А то Мешок его спросил, а он не ответил.

– Балда ты, Бубновый, - заявил Мешок.
– Я там классный допрос устроил, Стёпка запел соловьём. А ты слушал его, слушал, да так ничего и не просёк. Не будет Стёпка навариваться, ясно? Не ради бабла он всю эту хренотень замутил. Честь ему велит это делать. Это нам с тобой честь - так, плюнуть да растереть, а он - не такой.

– Как он собирается зарабатывать - его дело, - ответила я Бубновому.
– А обдумать хочу некоторые нестыковки в его рассказе. И самая первая - почему он всё это нам выложил? А сам даже не спросил, зачем мы пожаловали.

– Да тут всё понятно, Елена Михайловна!
– высказался Мешок.
– Он подумал, что это наезд. Вот и принялся запугивать нас собаками, да своей крутизной десантника. Ещё и про легальные стволы не забыл упомянуть. Заодно попытался вас разжалобить, типа какой он хороший и каким благородным делом занят. В общем, чтобы не наезжали. А то кавказцев эти коммунисты прогнали, а вот против Кареты им не выстоять.

– А как он понял, что мы от Каретникова? Тебя же он узнал только в кабинете, гораздо позже.

– Зато вас он узнал сразу, - фыркнул Бубновый.
– На городском портале то ваше знаменитое фото собрало кучу лайков. Это значит, что многим понравилось.

– Я знаю, что такое лайк.

– Ну, вот. А под ним написано, что вы - жена Мэрского и дочь Каретникова. Да он и сам сказал, мол, Мэрский вам супруг. Так что знал, кто мы.

– А я вот думаю, не в том дело, - возразил напарнику Мешок.
– Он хотел Елену Михайловну на бабки развести. Мэрский ему когда-то подмогнул, а потом напрочь забыл. А тут классный случай о себе напомнить. Вот он для неё и выложил, какой он честный да благородный, да и крутой тоже. Хвост вовсю распустил, короче, но не в смысле закадрить, а в смысле бабок.

– Ладно, сойдёт, - согласилась я.
– Теперь следующий пункт. Мелентий говорил, что забор снесли бульдозером, а Степан - что экскаватором.

– А что, нам есть разница?
– удивился Бубновый.

– Я - бухгалтер. А у нас, бухгалтеров, если баланс не сходится хоть на копеечку, нужно искать, где ошибка. Бульдозер и экскаватор - разные машины. Одна с ковшом, другая с ножом.

– А есть такие, которые и с тем, и с другим, - вспомнил Мешок.
– Хотя вряд ли. Они - колёсные, и не такие мощные, чтоб забор напрочь снести. И там руль, а не рычаги.

– Бульдозер это был, - авторитетно заявил Юра, молчавший уже очень долго.
– Дядя Мелентий сказал, что избитый бульдозерист якобы потерял управление. То есть, просто ехал и сносил забор. Экскаватор так не может.

– Я тоже больше верю Мелентию. Давно заметила, что он почти ничего не забывает, а если забыл, то не станет выдумывать. Выходит, соврал уважаемый Степан Алексеевич. А раз соврал в одном, мог и в другом слукавить. Ну, не могу представить, чтобы он попа травил собаками, а поп, вместо того, чтобы заявить в полицию, натравил на него иноверцев. Не бывает так!

– Бывает всякое, - возразил Мешок.
– Только Стёпка нам в натуре лапшу навешал. Может, даже сам этого не замечает. Была у него жена, точно помню, а он говорит - не было никогда. Да и пацаны с нашего двора не все в землю полегли или зону топчут. Таких даже не половина. Многие работают. Получают, правда, крохи, но живы и не сидят.

– А ещё он говорил, что с чехами воевал, - прервав молчание, Юра теперь болтал без умолку.
– А с кем они воевали? Со словаками? Так там и не было настоящей войны.

– Это не те чехи, которые в хоккей здорово шпилят, - заржал Бубновый.
– Он говорил про смуглых чехов, которые живут в горах, а сюда беспредельничать ездят.

– Чехами он называет чеченцев, - пояснила я.
– Или всех кавказцев, не очень поняла. Кстати, где он денег на эту коммуну заработал? Это же не три рубля.

– Наёмником он где-то был, - тихо сказал Мешок.
– Им очень хорошо платят. Другое дело, что не все доживают до выплаты. Стёпка ничего не умеет делать, кроме как воевать. И с этой своей коммуной тоже облажается. Чему этих пацанов может обучить десантник? Тому, что сам умеет. Драться да убивать. Подрастут, и станут такими же десантниками. Это если в армию пойдут. А если не пойдут, кем тогда?

– Торпедами, а то и киллерами, - подсказал Бубновый.
– Не все, конечно. Кто-то, может, и в институт поступит.

– В университет, - поправил Юра.
– Все институты давно переименовали в университеты. Маркетинговый ход - так солиднее звучит, можно дороже брать за обучение.

– Да? Значит, и тут Стёпка отстал от жизни.

– Ну, поступит кто-то, - согласился Мешок.
– Адвокатом каким-нибудь станет. Будет, как Мелентий, кавказцев на бабки разводить, когда защищает таких, как тот Борька.

– Тётя Лена, а ты веришь, что дядя Мелентий такое сделал?

– Верю, Юра, - кивнула я.
– Фокус вполне в его стиле. Но не забывай - его клиент при этом освобождён подчистую. Свою работу Мелентий сделал, и сделал качественно. Кто-то должен был за это заплатить. Ведь если бы он, во имя чести и справедливости, всё время работал бесплатно, жил бы в теплотрассе, а питался с помойки. Ему бы это не понравилось.

– Почему обязательно ‘всё время’? Зачем такие крайности? Иногда же можно?