Чтение онлайн

— Леон, — произнес тот, и от того, как прозвучало это из чужих уст одновременно с распирающим нутро членом, захотелось потянуться всем разгоряченным телом. — Не стесняйся. Хочется выть — вой. Утром придумаем, как это объяснить.

Выть хотелось, но Леон сдерживался, путаясь пальцами в падающих на лицо прядях, а потом подмахивая остервенело, перевернувшись на живот. Он наконец нашел свой темп, в котором его собственный член шлепал по животу мокрой головкой, когда он насаживался до упора и ощущал кожей каждое такое прикосновение. Это состояние становилось похожим на то, когда он однажды накурился в колледже и залипал на крутящуюся в микроволновке тарелку с пиццей. Только тут с каждым толчком он, помимо азарта, испытывал еще и какой-то безумный восторг от собственной раскрепощенности.

Правда, сразу после того, как они оба кончили, Мурена воспользовался позой, чтоб куснуть за подставленную ягодицу, на которой и без того горел след от пятерни.

— Мм-хм! — произнес Леон, бодая подушку, а укушенное место тотчас горячо поцеловали.

— Увлекся! Ты уж меня прости, — Мурена заполз ему под руку, и пришлось переворачиваться на спину, чтобы тот еще и улегся рядом. — Знаешь, тебе идет рыжий цвет. Отражает скрытые таланты.

Спать с ним в одной постели было невозможно — он либо спихивал Леона к краю кровати, либо прижимал к себе во сне так, что трудно было дышать. Леон, никогда ни с кем не остававшийся до утра, долго не мог уснуть, а после просыпался несколько раз, едва не оказываясь на полу. И каждый раз переживая острый приступ возбуждения, когда в шею влажно сопели, а на бедро укладывалась рука. Под утро эта рука нащупала его перевозбужденный эрегированный член и несколькими быстрыми, размашистыми движениями довела до разрядки. Леон еще шумно дышал, приходя в себя, а Мурена, усевшись, потер шею с темным засосом, хмыкнул и глянул на него из-под спутанных прядей.

— Я бы предпочел запереться в комнате и никуда не идти, — голос его звучал после сна хрипло и негромко. — Но мы в гостях, увы. Придется тащиться со всеми на пикник и жрать виноград. Вам. А я останусь тут, прикинусь больным — мигрень одолела. Благородный недуг романтичнее расстройства желудка.

— Почему это ты останешься? — возмутился Леон, ужаснувшись открывшейся перспективе жрать виноград с кучей незнакомых людей.

— Ненавижу пикники. Да и разузнать кое-что необходимо. Среди гостей затесался старый знакомый, хотелось бы выяснить для чего.

И вот теперь, пока Мурена что-то там разузнавал, Леон прохаживался у озера, изредка бросая уткам куски прихваченной булки. Утки топили куски в воде и только потом жрали — как обычные утки из немагического мира.

То, что влюблен, Мурена понял только в момент, когда пришлось заворачивать в гобелен мертвеца с волосатыми лодыжками. Потому что только влюбленному человеку могла прийти в голову эта мысль — спрятать тело господина Иво, которого он вчера охарактеризовал как «курдюк», затем, чтобы Леон его не увидел — никто не увидел — и не подумал, что ему угрожает реальная опасность.

Еще во время утренних сборов на пикник, когда все толпились в большом зале, он догадался, что произошло нечто незапланированное: служанка сообщила, что господин Иво еще спит.

— Ох, господин Иво вчера ужрались как свинья! — хихикнули за спиной, и именинник, только умывший морду и глядя на всех набрякшими глазами, собранными в кучку, сказал, что господин Иво со своей слабой печенью может поспать подольше.

Мурена, слегший с «мигренью», тоже заперся в комнате и, дождавшись пока в доме станет тихо и слуги займутся последствиями застолья, пробрался в спальню Леона, от которой у него имелся ключ, вышел на балкон и закатал рукава белой рубашки до локтей. Однако, когда он перелез на соседний балкон, едва не угодив ногой в цветочный горшок, обнаружил, что за мозаичными дверьми кто-то стоит. Он знал кто, потому толкнул их и вошел со словами:

— Какая встреча! Не скажу, что приятная, но очень бодрящая.

— Твоя работа? — кивнул в сторону кровати Альбертино, стоящий у арки балкона со сложенными на груди руками.

Мурена искренне удивился:

— Моя? — посмотрел на лежащее на животе тело господина Иво.

— Тогда чья? Я пользуюсь методами попроще, — Альбертино, отогнув край своего жакета, продемонстрировал рукояти ножей и стилетов. — К тому же это именно я вчера посоветовал хозяйке поменять его комнатами с герцогом, якобы потому, что та спальня лучше, а Его Превосходительство человек злопамятный… Что мы имеем на текущий момент: один живой герцог и один мертвый землевладелец, вдохнувший яд, которым была пропитана подушка. Явно предназначавшаяся не ему.

— Тебя послали как гарант свадьбы, — догадался Мурена. — Его Величество перестраховывается после болезни дочери. Так? — Альбертино кивнул, скучающе рассматривая пятки трупа, и он продолжил: — Значит, вчера ты спас ему жизнь. Благодарить не буду, потому что тебе за это заплатили.

— И заплатят еще, не сомневайся. Если ты так и будешь хлопать… — взгляд Альбертино уперся ему в пах. — …ушами. Скажу больше — если ты будешь слишком мешать, то мне не составит труда…

— С мертвяком что будем делать? — спросил Мурена, прерывая возможно долгий разговор.

Альбертино повернулся к покойнику с таким видом, будто тот находился не на своей кровати, а на его.

— Пусть лежит, — сказал он. — Пока слуги не обнаружат. Скончался от сердечной болезни.

— Чтобы все догадались, что на герцога готовилось покушение? — Мурена поморщился. — Бетти, крошка, не глупи. Если оставить господина Иво в нынешнем положении, то встрянем мы все. На союз герцога и королевской дочки слишком много надежд, ты же сам мне это только что сказал.

Альбертино глупым не был, потому раздумывал недолго, и вместе с Муреной они составили план по выносу покойного господина из особняка через черный ход. Перед этим его пришлось замотать в гобелен.

— Фу, смердит как тухлая рыбина, — морщился Мурена, подтыкая края гобелена с портретом хозяйки под ледяные ступни. — Еще и ногти не стриг, мерзость!

Альбертино, спустившись вниз на лужайку за домом по увитой плющом стене, убедился, что никого нет и махнул рукой. При падении с балкона у господина Иво что-то хрустнуло.

— Хорошо, что ему уже не важно, как он выглядит, — проговорил Мурена, цепляясь за сплетения стеблей и спрыгивая потом на землю.

Из гобелена показалась часть бледного зада.

— Надо было панталоны хоть надеть, — заворчал Альбертино, берясь за сверток и помогая перевязать его шнурками от занавесей.

— Ничего. В рай проскользнет без мыла, голый-то.

Дальше разделились: Альбертино отправился на конюшню за лошадью господина Иво, которую должен был отпустить в лесу за границей владений, а Мурена, прижимаясь к стене и замирая при звуке шагов, выбрался в сад, а оттуда — к дорожке, ведущей к реке, таща неудобный гобелен. По дороге господин Иво несколько раз падал, поэтому Мурена спотыкался и шипел сквозь зубы.

— Считай, наказание за грехи твои, — произнес Мурена, остановившись на передышку под деревом. — Супругу колотил? Колотил. Тещу, говорят, зарезал. Вот тебе и…

Больше с покойником Мурена не беседовал, дотащив его до моста. Сверток сразу пошел ко дну, обязуясь выплыть уже в соседских землях, а там и кануть в неизвестность вовсе. По легенде господин Иво, проснувшись в одиночестве, обиделся пренебрежением к своей персоне тем, что уехали без него, взял свою лошадь и отбыл, никого не оповестив. Господин Иво славился самодурством, потому подобная выходка была в его стиле. Альбертино должен был еще избавиться от вещей и заметить, что видел, как господин Иво выходил из комнаты. А там одной Нанайе известно, что могло стрястись с ним в дороге.