Мургаш
Шрифт:
Я ожидал всего, только не этого. Ведь в пассивности действий отряда был виноват в значительной степени и я, как заместитель командира и секретарь партийной организации! Может быть, надо встать, прервать выступление представителя партии и сказать: «Вы ошибаетесь, товарищ!»
В этот миг сидевший рядом Стефан Халачев хлопнул меня по коленке:
— Теперь, Лазар, держись!
А Янко продолжал говорить:
— Заместителем командира — Митре, комиссаром — Велко, начальником штаба — бай Стояна, интендантом — Пешо, врачом отряда — Ивана Хариева, командиром четы «Бойчо Огнянов» — Николу Величкова, комиссаром — Косту Букованского, командиром четы «Бачо Киро» — Стефчо и комиссаром — Владимира Калайджиева. Цветан направляется на партийную работу в Софию…
По рядам пронесся одобрительный гул. Люди улыбались, приветственно махали руками. Нельзя было раздумывать. Это означало бы несогласие с волей партии, с товарищами.
Я поискал глазами Тоне. Янко сказал, что он отправится на партийную работу в Софию. Что чувствовал в этот момент мой старый товарищ, человек, кого я долгое время считал своим учителем, который был мне как родной брат? Я встретил его спокойный и ясный взгляд. Тоне подошел ко мне и крепко пожал мою руку.
— Поздравляю, Лазар! Поздравляю с большой ответственностью!
— Если сможешь, возвращайся сюда.
Он усмехнулся:
— Знаешь ведь, идем туда, куда пошлют!
Это было точное определение нашей жизни в те годы. Шли туда, куда пошлют. А через несколько месяцев партия сочла нужным вернуть Цветана снова в наш отряд.
Характер партийной работы в нашем партизанском районе требовал создания новых руководящих органов, которые имели бы постоянную связь со штабом и координировали всю работу. По предложению Янко были образованы чавдарские районные комитеты партии и РМС, которые не подменяли существовавшие до этого районные комитеты, но занимались конкретным руководством, делами отряда. Оба комитета были вспомогательными органами окружного комитета партии. Руководство партийной работой и работой РМС в отряде оставалось в руках политического комиссара. Секретарем Чавдарского партийного района был избран бывший комиссар отряда Ангел Гешков, а секретарем РМС района — пламенный молодежный трибун Прокоп Хаджихристов.
Члены наших районных комитетов распределились так: в Локорском районе работали Димитр Тошков — Захарий и Венко Нанчев — Делчо, в Новоселском районе — Дего Стефанов — Владо и Благой Бонков — Кочо. В Новаченском районе — Ангел Гешков — Васо и Георгий Павлов — Начо. В Пирдопский район ушли на работу Веселин Андреев — Андро и Христо Ганев — Колка.
Не будет преувеличением сказать, что работа этих «апостолов», как прозвали их чавдарцы, была связана со значительно большим риском и опасностью для жизни, чем у партизан. Им приходилось то и дело изменять свой внешний вид. Они выдавали себя за туристов, комиссионеров и торговцев, за учителей, врачей, эвакуированных жителей столицы, крестьян, которые ищут заблудившуюся скотину, за мобилизованных солдат и унтер-офицеров, выдавали себя даже за полицейских, если этого требовала обстановка. Их фальшивые документы не были надежной защитой, поэтому их пистолеты были всегда наготове, а последний патрон имел точно определенную цель — собственное сердце.
Немногие из первых наших «апостолов» дожили до свободы. В боях погибли Дечо Стефанов, Димитр Тошков, Прокоп Хаджихристов, Венко Нанчев, Благой Бонков и Димитр Георгиев — Васко. В 1944 году на смену выбывшим из строя товарищам пришли Христо Русков — Желязко, Недялко Периновский — Игнат, Никола Евтимов — Бойко, Коста Хаджикинов — Свилен, Богдан Манолов — Богдан, Георгий Стоев — Гошко и Йордан Йотов — Йосиф.
И с каждым днем все громче и сильнее звучал голос партийной правды, которую эти люди несли народу.
Вторая Мургашская конференция закончилась 11 октября. Тодор Живков и Здравко Георгиев сразу же уехали, захватив с собой Тоне Периновского. С нами остался только Пчелинский, который некоторое время должен был оказывать помощь штабу.
В этот же день все отрядное руководство собралось на совещание. На нем присутствовали Пчелинский, командиры подразделений и секретари партийных и ремсистских районных комитетов. Надо было как можно скорее составить конкретный план действий на ближайшие месяцы. Общая линия была определена и утверждена конференцией, теперь все зависело только от нас самих.
Первый вопрос касался тактики отряда на осенне-зимний период. Мы решили принять тактику непрерывных и неожиданных для врага ударов. От нас требовались согласованность действий подразделений, умение дезориентировать врага, держать его в постоянном напряжении.
Главной задачей обоих подразделений было проведение боевых и политических акций, занятие сел, агитационная работа в них, организация снабжения отряда продуктами и оружием.
Вторая важная задача — нападение на полицейские посты с целью сеять среди полицейских панику. При этом учитывалось, что значительная часть полиции в то время состояла из взятых по мобилизации людей.
Третья задача — ликвидация предателей, осужденных партизанским трибуналом. В большинстве случаев к смерти приговаривались сельские старосты, полицейские ищейки и другие представители власти, которые терроризировали население. Эффект таких «карательных» операций в будущем оказался огромным. Многие из полицейских и кметов попросили освободить их от этой работы, некоторые сами оставили свои посты и просто-напросто сбежали из района действий нашего отряда.
Последним пунктом повестки дня совещания был вопрос об усиленной военной и физической подготовке партизан. Новая тактика требовала длительных маршей и искусства владеть всеми видами оружия. И по этому вопросу не было, да и не могло быть, никаких споров. Этого требовала сама жизнь. И какие тут могли быть мудрствования?
Силы нашего штаба были распределены следующим образом: Митре вместе со Стефчо должен был отправиться в чету «Бачо Киро». В чете «Бойчо Огнянов» оставались мы с Велко и бай Стоян. «Апостолы» отправлялись по селам.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
«Провести операцию в селе Огоя. Группу разведчиков возглавит комиссар отряда. Ликвидировать кмета села Горни Богров, как изменника. Для приведения приговора в исполнение группа выступает под командованием командира отряда». Таково решение штаба.
По дороге к станции Яна идем втроем: Ленко, Маке и я. Приговор вынесен, и фашист должен быть уничтожен.
Страшное дело — убить человека. Живет он, смеется, разговаривает, у него есть близкие, которые его любят, и вдруг пуля кладет всему конец. Нет, это не просто пуля кладет конец, а решение трибунала, суровых, неподкупных судей, которые судят по чести и революционной совести.
На встречу с нами из села Горни Богров пришел Мироско Райчев. Мы сообщили ему о задании и от него узнали, что кмет с двумя какими-то людьми в фаэтоне уехал на станцию Яна.
План пришлось изменить. Надо отправляться на станцию. Ленко знал кмета в лицо, и мы решили, что будем действовать, как подскажет обстановка. Мы идем молча. Я стараюсь не думать о том, что все же придется выполнить приговор — убить человека.
В сущности, разве это человек?
Можно ли считать человеком шпика, который запускает иголки под ногти арестованным?
Человек ли полицейский, который фотографирует партизан с отрезанными головами?
Можно ли назвать людьми тех, из дворца и правительства, которые помогают фашистской Германии воевать против пролетарского отечества, против своего народа?