Мусаси
Шрифт:
– Давно так много не пила. Словно парю в воздухе, – заметила она вскоре.
– Выпейте еще, – угощал Ядзибэй. – Хорошее сакэ. Не волнуйтесь, если слегка закружится голова, мы рядом.
Повернув на юг Суйидзюку, река разливалась широко и покойно. Вековой лес покрывал Симосу – восточный берег напротив Эдо. Корни деревьев утопали в воде, сверкавшей синими бликами между переплетенными черными корневищами.
– Слышите? Соловьи! – проговорила Осуги.
– Пойдут непрерывные дожди, кукушки будут куковать с утра до вечера.
– Позвольте вам налить еще чарочку. Надеюсь, вы не жалеете, что я поехала с вами.
– Рад, что путешествие вам нравится.
Короку, стоявший на корме с веслом, с завистью проговорил:
– Хозяин, не пустить ли чарку по кругу?
– Занимайся своим делом. Одна чарка в твоих руках, и мы пойдем ко дну. На обратном пути возьмешь свое.
– Как прикажешь. Мне уже чудится, что под веслом не вода, а сакэ.
– А ты не думай об этом. Причаль-ка лучше к берегу, купим рыбу.
Короку выполнил указания. После непродолжительного торга рыбак с довольной улыбкой открыл перед покупателями деревянный ларь в лодке и предложил товар на выбор. Ничего подобного Осуги прежде не видела. Ларь до краев был наполнен живым серебром, здесь была и речная, и морская рыба – карпы, креветки, зубатка, бычки, даже лосось и морской окунь.
Ядзибэй набрал молоди и, сдобрив ее соевым соусом, начал есть живьем. Он предложил угощение Осуги, но та с отвращением отвернулась.
Когда лодка причалила к западному берегу, Осуги слегка пошатывало.
– Осторожнее, – предупредил Ядзибэй, – держитесь за меня.
– Спасибо. Обойдусь без посторонней помощи, – протестующе замахала руками Осуги.
Дзюро и Короку привязали лодку, и все четверо направились по топкой низине к пригорку, на котором стоял храм.
Стайка детей усердно искала что-то, переворачивая камни. Дети окружили приезжих, стараясь перекричать друг друга.
– Купите, пожалуйста!
– Бабушка, а у меня лучше.
Ядзибэй, видимо любивший детей, не выказывал раздражения.
– Чем торгуете? Крабами?
– Нет, наконечниками стрел! – хором ответили дети, показывая пригоршни этого добра.
– Наконечники стрел?
– Ну да! За храмом похоронено много воинов и лошадей. Приезжающие сюда покупают наконечники, чтобы принести их в жертву мертвым. Вы тоже должны купить.
– Наконечники мне не нужны, но я дам вам денег. Согласны?
Все, разумеется, одобрительно зашумели. Ядзибэй раздал монеты, и дети убежали на поиски наконечников. Вскоре из крытой тростником хижины вышел человек, который собрал у детей деньги. Ядзибэй осуждающе щелкнул языком и отвернулся. Осуги завороженно оглядывала окрестности.
– В этих местах, верно, шли большие сражения.
– Точно не знаю, но во времена, когда Эдо был маленьким провинциальным селением, здесь происходили бои, лет пятьсот тому назад. Говорят, что в двенадцатом веке сюда приходил собирать войско Минамото-но Ёритомо из Идзу. А когда императорский двор был разделен – кажется, в четырнадцатом веке, – владетель Мусаси, князь Нитта, потерпел здесь поражение от клана Асикага. В последние двести лет здесь сражались Ота Докан и другие полководцы.
Пока Осуги и Ядзибэй беседовали, Дзюро и Короку пошли вперед, чтобы приготовить им место на веранде храма.
Храм несказанно разочаровал Осуги. Сэнсодзи представлял собой полуразвалившееся строение, а настоятель жил в жалкой хижине.
– И это храм? – неодобрительно заметила Осуги. – А сколько разговоров о Сэнсодзи!
Великолепный девственный лес окружал храм, однако святилище Кандзэон имело жалкий вид. Каждый год река выходила из берегов, подступая к веранде храма.
– Добро пожаловать, рад вновь видеть вас, – раздалось откуда-то сверху.
Осуги увидела на крыше настоятеля.
– Чините кровлю? – благодушно справился Ядзибэй.
– Приходится. Птицы одолели. Только настелю свежую солому, как они растаскивают ее на гнезда. Постоянно где-то протекает. Располагайтесь, сейчас спущусь.
Осуги и Ядзибэй зажгли поминальные свечи и вошли в полумрак храма. «Как же не течь!» – подумала Осуги, взглянув на потолок, зиявший бесчисленными дырами.
Осуги, вынув четки, опустилась на колени рядом с Ядзибэем. Глаза ее заволок туман, когда она начала читать молитву Каннон из Сутры Лотоса:
Ты обитаешь в воздухе, подобно солнцу. Если дурные люди и столкнут тебя с Алмазной горы, Положись на чудодейственную силу Каннон, И волос не падет с твоей головы. Если тебя окружат разбойники И пригрозят тебе мечом, Положись на чудодейственную силу Каннон, И разбойники смилуются над тобой. Если правитель осудит тебя на смерть И над твоей головой занесут меч, Положись на чудодейственную силу Каннон, И меч разлетится на куски.Старуха начала молитву негромко, но постепенно ее голос креп, она забыла о присутствии Ядзибэя, Дзюро, Короку и, казалось, отрешилась от бренного мира.
Восемьдесят четыре тысячи живых существ Потянулись душой и сердцем К вечной мудрости Будды.Четки задрожали в руках старухи. Она без паузы перешла от молитвы к собственным просьбам:
Славься Каннон, почитаемая всеми! Слава тебе, воплощению милости и сострадания! Прими благосклонно просьбу старухи. Помоги мне сразить Мусаси, Помоги одолеть его поскорее. Помоги отомстить ему!Внезапно смолкнув, Осуги прижалась лбом к полу.
– И сделай из Матахати хорошего человека. Помоги процветанию дома Хонъидэн, – шепотом пробормотала она.
Наступило молчание. Снаружи донесся голос настоятеля, который приглашал гостей выпить чаю. Ядзибэй и оба молодых человека, простоявшие всю молитву в подобающей позе, растирали затекшие ноги.
– А теперь мне можно попробовать сакэ? – блестя глазами, спросил Дзюро.
Получив разрешение хозяина, он заспешил к дому настоятеля и разложил на веранде обед. Когда подошли его спутники, он уже потягивал сакэ, держа чарку в одной руке, и помешивал кипящую в масле рыбу другой.