Чтение онлайн

Она потерла бровь, и пальцы оставили на ее лбу розовый след.

— Я не совсем понимаю, — сказала я.

— Есть причины полагать, что месье Вердон, я имею в виду Вердона-отца, вовлечен в заговор гораздо глубже, чем мы думали поначалу. У него нет титула, поэтому мы с кардиналом Мазарини считали, что граф де Монлюк — объект Портии на твоем первом балу — более вероятный подозреваемый, так как он пользуется определенным влиянием среди дворян. Но когда мы узнали, что к нему ходит младший брат месье Вердона, нам пришло в голову, что сам факт отсутствия у него титула может служить весомым мотивом. Когда король отправил множество аристократов в ссылку после Фронды, он передал часть их титулов тем, кого считал лояльными. Но Вердону ничего не досталось. Он мог годами планировать месть. Понимаешь теперь? Как я говорила раньше, к Вердону-старшему будет непросто подобраться напрямую, но можно попробовать использовать его сына. Вот почему он стал твоим объектом. — В ее голосе звучала непреклонность, на лице была написана решимость. — А если мы доберемся до Вердона-старшего…

Я коротко вздохнула, борясь с искушением потереть виски.

— Жаль, что вы сразу не рассказали мне о своих подозрениях. Понимаю, я новичок в Ордене. И наверное, не проявила достаточно послушания. Конечно, вам решать, что… — В моей памяти эхом раздался низкий голос: «Меня и еще двух моих сослуживцев вызвали расследовать убийство, совершенное на дороге из таверны „Чудной волк“ в поместье месье Вердона…» Желание мадам де Тревиль скрыть это от меня, скрыть связь между этим делом и моим отцом — все встало на свои места. — Нет! Не может быть… — Язык прилип к гортани, глаза наполнились слезами, а рот — слюной, щеки горели огнем. — Мой отец должен был остановиться у месье Вердона. Именно он сообщил, что Papa к нему так и не приехал.

В глазах мадам де Тревиль засветилась жалость.

— Я не понимаю… — пробормотала я.

— Потому что ты мыслишь как дочь. А должна мыслить как мушкетер, — мягко проговорила она.

Стук моего сердца звучал слишком громко. Маршал и месье Аллар сказали, что тело отца нашли на дороге между поместьем месье Вердона и таверной… мыслить как мушкетер… месье Вердону не составило бы труда изобразить тревогу о судьбе своего гостя. Он вполне мог сам подстеречь отца на пустынной дороге и напасть на него из засады. Кто поручится, что перед тем, как сообщить месье Аллару о папином исчезновении, Вердон не убил его и не замел следы — и лишь затем обратился за помощью, чтобы снять с себя подозрения?

Я подняла глаза и с ужасом посмотрела на мадам де Тревиль.

— Вижу, что ты пришла к тем же предположениям, что и я. Но важно не торопиться и не принимать эти домыслы за истину. Нам все еще нужны доказательства.

Мои пальцы — бледные, бескровные — схватились за стул.

— Вердон причастен к смерти Papa? Но почему… как вы могли подумать такое? Ведь то, что бандиты сотворили с ним… Отрезали ему бороду, волосы…

— Впервые об этом слышу, — ответила мадам де Тревиль. — Хотя… — Она поколебалась. — Неудивительно, что это не просочилось наружу. Такие вещи стараются скрывать.

— И тем не менее это случилось. Какой резон ему убивать Papa так жестоко?

— Может быть, он желал опозорить твоего отца. Или сделать суровое предупреждение тем, кто решит последовать за ним, — предположила мадам.

— Что вы хотите сказать?

— Таня, твой отец ездил по стране вовсе не для того, чтобы обсуждать открытие новых фехтовальных школ. Точнее, и для этого тоже, но это не было главной целью. Он собирал информацию о заговоре против короля. Для мушкетеров. Для Франции.

Во мне вскипела ярость.

— Вы не имели права молчать об этом! Он был моим отцом! Моим!

Я сжала пальцами перстень, спрятанный за лифом платья.

— Надо было рассказать тебе. Прости.

— И это все, что вы можете сказать? Может быть, вы думали, что молчание еще не ложь, но это не так! Вы скрывали от меня то, что знали о моем отце. Все это время вы лгали мне. А месье Брандо говорил со мной как с глупой девчонкой… — Воспоминание о той встрече пронзило меня, словно кинжал: снисходительное выражение его лица, обрамленного кудрями и шляпой, его сбивчивые объяснения… — Так вот почему он колебался! — сообразила я и посмотрела в лицо мадам де Тревиль, надеясь отыскать там признаки раскаяния. — Он сказал, что у них нет ресурсов, чтобы вести расследование, но на самом деле он просто не хотел привлекать внимание к тому факту, что Papa собирал для них сведения.

На меня нахлынули новые воспоминания — о ночных взломщиках, убегающих через окно. Они искали вовсе не мамины драгоценности. Им нужны были папины секреты.

Что еще из того, что рассказывал мне отец, было ложью? Я догадывалась, что он разъезжает по стране не для того, чтобы исполнять прихоти аристократов, но думала, что для него это лишь повод повидаться с друзьями… однако я ошибалась. Они были не просто друзьями — они до сих пор оставались братьями по оружию, несмотря на то что теперь он работал не на них, а на мадам де Тревиль и кардинала Мазарини.

— Как… — Я запнулась, не зная, как задать все те вопросы, которые вертелись у меня в голове.

— Мне известно следующее: твоего отца отправили в отставку по настоянию его тестя. Он переехал в Люпьяк, полагая, что его служба стране на этом окончена. Но потом случилась Фронда. Мушкетерам нужны были информаторы по всей Франции, чтобы следить за сторонниками Конде. Тогда-то Дом короля связался с твоим отцом и предложил ему снова вступить в ряды мушкетеров, на этот раз тайно. Его работа продолжалась и после разгрома Фронды, он собирал информацию и для нашей нынешней миссии по спасению короля. Я бы об этом даже не узнала, если бы он не написал мне письмо, в котором просил взять тебя в Академию. Он изложил все обстоятельства и объяснил, как может сложиться твоя жизнь, если его не станет.

— Все это никак не оправдывает вашего молчания, — перебила я, когда мадам де Тревиль собиралась продолжить. — Знаю, вы беспокоились, что я сломаюсь. Жизнь короля для вас важнее жизни моего отца. Но я не стеклянная.

— Я была неправа, Таня, и я извинилась. Но ты не можешь разговаривать со мной в таком тоне. — Ее руки лежали расслабленно, однако на шее словно висел невидимый груз. — Все это очень тяжело, однако твой долг — защищать Францию. Ты помнишь, о чем мы говорили в тот день, когда приходил месье Брандо?

Сражаться за короля — значит сражаться за отца. В то время скрытый смысл казался мне очевидным: последнее папино желание заключалось в том, чтобы я служила королю. И я постаралась полюбить страну так же, как любил ее он. Но оказалось, что мадам де Тревиль вовсе не это имела в виду.

Обжигающая ярость утихла, сменившись робкой надеждой, которая вдруг вспыхнула в моих глазах.

— Но неужели все действительно так просто? Если мы выясним имена заговорщиков и соберем доказательства, чтобы арестовать их, это приведет нас к убийце Papa? Потому что он один из них?

Она наконец встретилась со мной взглядом:

— Я верю, что это твой лучший шанс. Возможно, единственный. И ты выяснишь правду лишь в том случае, если мы преуспеем.

До сих пор мне казалось, что я стараюсь изо всех сил. Но теперь я поняла, что могу стараться еще лучше. Превратиться в сталь, стать тем бойцом, который нужен Ордену. Нужен Франции. Потому что Франция — это Papa. А Papa — это всё.

— Что случилось? Я думала, я тебя поранила! — набросилась на меня Портия, когда я наконец вышла из кабинета. Они ждали меня. Мои мушкетерки.