Чтение онлайн

— Хорошо, госпожа, — слабо, сквозь зубы, ответил Гарибальди, а затем, повернувшись к Па, властно произнёс. — Тебе будут предоставлены двое помощников на сегодня, и только вздумай опростоволоситься, старший диспетчер!

— И не думал, — буркнул себе под нос Па, и скрылся в ближайшей ячейке диспетчера.

— Отлично, — мрачно буркнул Петрос. — Теперь нужно связаться с Моти. Благо он один из тех, кто живёт на территории Штаба, хотя рад этому он не будет. Ещё нужно будет всем сообщить, что планы несколько поменялись.

— За это можешь не переживать, Старик, — подойдя к Дэвиду и обхватив его за плечи, бодро произнёс Чуви, оскалившись. — Так как до вечера дело долгое, то я с малышом Шепардом объеду часть из них лично. То есть мусорщиков и кое-кого ещё. Заодно покажу, чего он лишает себя, посчитав, что одиночество путь к просветлению.

— А ты хочешь спросить меня об этом? — холодно спросил Дэвид, пытаясь вырваться из объятий мусорщика.

— Обойдёмся и не сцы - это будет весёлая и познавательная поездка. Ты ведь любишь просвещаться, малыш Шепард? Так вот, этого добра ты получишь сполна! Личный опыт лучше впечатанной в голову теории.

— Хорошо, — гаркнул Гарибальди, после того как смерил Чуви долгим взглядом. — Но только вздумай пойти против плана!

— Да не за что, Пепе! — ответил мусорщик и проводил недовольного и бурчащего главнокомандующего серьёзным взглядом. Тот, пройдя мимо него, скрылся в своём кабинете. Госпожа Яирам подошла к сыну, наклонилась и заговорчески зашептала ему на ухо:

— Попроси, чтобы Ингрид обязательно испекла на праздник те чудесные пирожные!

— Да без проблем, маман, — усмехнулся Чуви и потянул за собой Дэвида. По дороге он саркастически поклонился Анхель, что была несколько расстроенной.

— Ты что там приуныл, малыш Шепард? — положив ноги на переднюю панель магнитной капсулы, что плавно скользила по хорошо освещённому туннелю, и заложив руки за голову, хитро улыбаясь, спросил Чуви.

— Для начала, я хочу, чтобы ты меня перестал звать малышом! — с фальшивым безразличием ответил Дэвид. — А во-вторых, куда ты меня везёшь без моего ведома?

— В квартал беженцев, — ответил Чуви, закуривая новую сигарету. — Слыхал о самом большом районе Варуны?

— Слышал, но не придавал ему большого значения, — чуть задумавшись, ответил Дэвид. — Но, как я знаю, этот район давно нельзя назвать именно что кварталом беженцев.

— И да, и нет. Видишь в чём дело, основная масса населения действительно бывшие беженцы из неблагоприятных районов Башни, но с тех пор, как к нам заявился один джитукуанский чертёнок и не привёл с собой более сотни соуровневцев, всё несколько поменялось. Ни в коем случае до этого квартал был сосредоточием бедности и беспредела, но жизнь там была непостоянной, что логично, ведь они жили здесь лишь до тех пор, пока не будет установлена их личность и проведена экспертиза их качеств — психологических и профессиональных. Сейчас же это место, где живут люди, переживших страшное — войны или голод, и поэтому умеют ценить мир и разумную экономию. Пагоды для них стал настоящим домом, который они любят и лелеют и, конечно же, уважают всех тех, кто здесь живёт. Чудесные люди и ты должен с ними познакомиться.

— Разве мы едем туда ради этого?

— И ради этого, и ради того, чтобы сообщить нашим общим друзьям об изменении плана.

— Но о ком именно ты говоришь? У меня здесь нет ни друзей, ни знакомых.

— Ты их знаешь, и пришло время не только их знать, но и узнать! А вот мы и приехали! Добро пожаловать в квартал беженцев или как его сейчас называют: Маленьким Большим домом!

Мир на секунду погрузился во мрак, а затем, после короткой вспышки света, Дэвид увидел просторную и глубокую долину, поросшую тропическими деревьями и утыканную зубьями резных башен домов. Было около девяти утра, туман всё ещё окутывал долину, но солнце медленно и беспощадно выжигало клоки пара. Капсула, проехав с несколько минут по прямой, пошла на спуск и погрузилась в умирающий туман. Ещё несколько секунд звенящей тишины и влажного сумрака, и они будто попали в иной мир.

Теперь они ехали по улочке плотно застроенной трёх и пятиэтажными домами, украшенных резьбой и обвешанных узкими и пухлыми каменными балконами. Это были старые, обшарпанные, но очень живые дома в пересмешку с магазинчиками и мастерскими, а между ними были натянуты провода с разноцветными флажками, лампочками, бумажными цветами или даже живыми. Иногда флажки заменялись яркими транспарантами с кричащими праздничными высказываниями, а иногда, прямо посреди дороги, под зажигательную музыку танцевали огромные голограммы девушек и мужчин в ярких цветастых костюмах. И люди! Везде было множество людей, разного покроя одежды, роста, цвета кожи, глаз и волос. Здесь было множества джитукуанцев, одетых в фески и рубашки с узорами в виде листьев и цветов. Они смотрели на мир ярко-зелёными глазами - умными и добрыми. Не меньше здесь было и высоких белокурых одинсонцев и низких, но ловких и юрких конфуцийцев. Дэвид видел и каштановые кудри прометейцев и золотые локоны сильвийцев, и чёрные, как смоль, пряди авраамейцев. Реже ему попадались рыжие всполохи хатиманцев и совсем не видел высоких, покрытых червонным золотом, осирисийцев. Шепард не увидел вендигйицев, что было не удивительно, зная во что выродилась эта нация, но она была хотя бы жива в отличие от сарасватийцев и авелийцев. Что же до гильгамешцев и каинитов, то возможно кто-то из всех этих людей ими и были, так как и те и другие или добровольно подвергли себя повсеместной ассимиляции или никогда не имели национальной целостности.

Чем дальше Дэвид с Чуви продвигались вглубь квартала, тем больше становилось людей. Они пропускали их капсулу, но при этом с озорством стучали по ней, кидались в неё конфетти или обвешивали флажками на магнитиках. Чуви в ответ им нажимал на кнопку сигнала, а люди выкрывали ещё больше приветствий или салютовали. И вот, люди полностью заполнили проезжую часть, заставив дорогу широкими столами, плотно заставленную разнообразной едой и питьём, и капсула больше не могла никуда проехать. Чуви небрежно повернулся к Дэвиду и сказал:

— Мы почти на месте, но дальше, сочувствую тебе, придётся пешком.

— Переживу, — безразлично ответил Шепард. Чуви хитро улыбнулся ему и нажал на другую кнопку. Крыша капсулы исчезла и звуки улицы, что до этого больше напоминали радиопомехи, ворвались внутрь многоликим звуковым хаосом. Трубы, людские восклицания, поздравления, электронные семплы, барабаны, скрипки, звуки животных и смех разной тональности и оттенков. Дэвида всё это окончательно сбило с толку. В его голове была настоящая каша, в ушах звенело, а глаза болели от пестроты красок и форм. Шепард окончательно понял, что он совершенно отвык от такого количества счастливых людей. Это его ещё больше сбивало с толку и несколько смущало. Чуви, в свою очередь, наслаждался всей этой эйфорией.

Увидев мусорщика, вылезающего из машины, люди почти одновременно радостно выкрикнули его имя и потянули к себе, зовя его на праздник. Тот вежливо отказывал им по той причине, что у него сегодня запланирован праздничный ужин с любимыми родственниками и ближайшими друзьями, однако он не отказывался от угощения и выпивки. Дэвида также захватила эта доброжелательная волна.

Каждый знал, как его зовут и откуда он. Каждый хотел поподробнее узнать о его способностях и не чурались ими воспользоваться. Одному нужно было вспомнить, где он дел выигрышный лотерейный билет. Вторая желала забыть о несчастной любви. Третий не прочь был заиметь талант своего соперника. От этого Шепарду стало не по себе, и он бросил на Чуви злобный взгляд. Тот в ответ лишь разводил руками и повторял: «Слухи»

Но вот они вырвались из людского столпотворения и оказались в узеньком, но уютном проулке. Здесь было непривычно тихо, а людей хоть и было немало, но было достаточно много свободного пространства для манёвров. Через всю дорогу шёл широкий стол. Его покрывала цветная скатерть с узорами из цветов и листьев и бахромой по краям. Люди здесь тоже сносили еду и выпивку к столу, но что-то отличало их от прочих жителей квартала. Дело было не только в том, что здесь были в основном джитукуанцы и одинсонцы, а в том, что это больше напоминало собрание одной огромной семьи в пару сотен человек. Каждый обращался друг к другу по имени. Все друг друга понимали с полуслова. Действия толпы было слаженной и даже синхронной.