Чтение онлайн

Хотя в стратегическом плане Индийский океан и представляет собой историческое и культурное единство, он – подобно всему огромному миру, доставшемуся нам в наследство, – имеет не одно средоточие, а несколько. Африканский Рог, Персидский и Бенгальский заливы обременены определенными угрозами, исходящими от различных игроков на каждой из этих арен. Имеются и транснациональные угрозы: терроризм, стихийные бедствия, распространение ядерного оружия, анархия. Любой грядущий военный союз в пределах Индийского океана станет подобен нынешнему НАТО – более зыбкому и менее сосредоточенному на одной цели, чем в годы холодной войны. Учитывая размеры этого океана – тянущегося через семь часовых поясов и почти половину мировых меридианов – и относительно малую скорость плывущего корабля, – многонациональному флоту было бы трудно даже просто достичь зоны разразившегося кризиса вовремя. В 2004–2005 гг., когда предоставлялась помощь пострадавшим от цунами жителям индонезийских побережий Бенгальского залива, Соединенные Штаты сумели сыграть в этом ведущую роль только потому, что поблизости крейсировала американская авианосная ударная группа кораблей. Если бы эта группа («Авраам Линкольн») уже успела к тому времени достичь Корейского полуострова, к которому направлялась, американская помощь потерпевшим от цунами была бы гораздо менее действенной. Вот почему система единого военного союза – детище устарелого мировоззрения.

Полезнее думать о создании многочисленных регионально-идеологических союзов в различных акваториях Индийского океана и прибрежных государствах. Это уже происходит. Военные флоты Таиланда, Сингапура и Индонезии объединились при содействии ВМС США, чтобы противодействовать пиратству в Малаккском проливе. Флоты Индии, Японии, Австралии, Сингапура и Соединенных Штатов провели совместные учения на траверзе Малабарского побережья (юго-запад Индии), давая Китаю понять, что не следует вынашивать планы господства над этим океаном. В то же время войска Индии и Китая вели совместные учения близ южнокитайского города Куньмин. Соединенная флотская тактическая группа, состоящая из американцев, канадцев, французов, голландцев, британцев, пакистанцев и австралийцев, осуществляет непрерывное патрулирование на траверзе Африканского Рога, сдерживая действия пиратов.

Вице-адмирал Джон Морган, бывший заместитель главнокомандующего военно-морскими операциями, уподобил стратегическую систему Индийского океана системе нью-йоркских такси: она тоже работает без центральной диспетчерской службы – в нашем случае без ООН либо НАТО, – а морская безопасность порождается рыночными силами: там, где пути сообщения следует охранять, возникают коалиции – точно так же, как множество таксомоторов подкатывает к театру перед началом и после окончания спектакля.

Ни одна нация не преобладает, поскольку флот США поныне остается спокойно царствующим владыкой морей. Как сказал один австралийский коммодор, вообразите себе мир, где существует децентрализованная сеть морских баз. Снабжением их ведают Соединенные Штаты, союзные отношения различны в различных условиях; таким образом, фрегаты и миноносцы разных наций могут «включаться в игру», приходя на эти базы – сплошь и рядом напоминающие плавучие нефтяные вышки, разбросанные от Африканского Рога до Индонезийского архипелага.

Вооруженные силы США с их огромной численностью и способностью к быстрому развертыванию остаются незаменимы даже сейчас, когда сами Соединенные Штаты играют более скромную политическую роль, а другие, некогда бедные, нации процветают и поддерживают друг друга. В конце концов, нынешний мир – это мир, где индонезийское сырье становится компьютерными деталями во Вьетнаме, а программное обеспечение, за которое платят Арабские Эмираты, поступает из Сингапура. И весь процесс зависит от безопасности морских путей, охраняемых и защищаемых США и различными военно-морскими коалициями. На Индийском океане, возможно, и нет единой угрозы, подобной угрозе, которую СССР создавал в Атлантике, или той, которую представляет собой Китай, все шире проникающий в Тихий океан, однако здесь мы, безусловно, имеем масштабную модель всемирной системы.

Однако – даже в этом микрокосме переплетающейся корнями своими глобальной системы – национализм станет по иронии судьбы процветать и впредь. «Никому в Азии не хочется властвовать совместно с другими, – пишет Грег Шеридан, редактор иностранного отдела газеты The Australian. – Азиатские политики прошли суровую школу среди задиристых соучеников. Они ценят крепкую власть; положение США в Азии гораздо надежнее, чем в любых иных местах планеты» [24].

Иными словами, не смешивайте этот мир с миром, где правит ООН – уже, кстати, частично устаревшая система, при которой Франция заседает в Совете Безопасности, а Индия – нет. Индия, Япония, Соединенные Штаты и Австралия в декабре 2004-го отправляли суда к берегам Индонезии и Шри-Ланки, не спрашивая предварительного согласия ООН [25]. Встречные переплетения трубопроводных сетей, шоссейных магистралей и морских путей скорее приведут к политике «равновесия мощи», согласно Меттерниху, чем к «постнационализму», согласно Канту. В северных водах и на побережьях Индийского океана плотно складывается некий мир незападного образца – мир поразительной взаимной зависимости, сочетающейся с яростно оберегаемым суверенитетом; мир, в котором милитаризация растет вровень с экономикой. Вот что пишет Мартин Уокер, руководитель Всемирного совета деловой политики A. T. Kearney’s Global Business Policy Council: «Сочетание средневосточной энергии и финансов с африканским сырьем и потенциальными возможностями производить продукты питания, а также с индийскими и китайскими товарами, услугами, инвестициями и рынками предстает чем-то большим, нежели взаимовыгодное тройное партнерство. За торговлей следует богатство, а богатство позволяет покупать влияние и власть. Великие государства Европы впервые возникли вокруг Средиземного моря, и лишь впоследствии расширенная торговля через атлантические, а затем и тихоокеанские воды породила государства новые, более богатые и более могущественные. Можно с высокой долей вероятности предположить, что и державы Индийского океана в должный срок умножат свое влияние и свое честолюбие» [26].

Получается, этот океан снова становится «всемирным сердцем», которым уже был во времена Античности и Средневековья. Займемся историей, исследуем Индийский океан участок за участком. Начнем с Омана.

Южное побережье Аравийского полуострова – почти пустыня: огнецветная, с безграничными равнинами и островерхими формациями доломитов, известняков и сланцев. Вдоль моря тянутся в нетронутом величии на сотни километров широкие, пустынные полосы песков. Кажется, будто нога человека не ступала в эти места. Море, хоть и выглядит завораживающе, не хранит ничего, пробуждающего историческую память; сверкающая жидкая бирюза свидетельствует лишь о том, что мы находимся в тропических широтах. Но ветер шепчет нам свою повесть. Муссонные ветры [5] , дующие над всем Индийским океаном, преимущественно к северу от экватора, предсказуемы, как часовой механизм; они стремятся от северо-востока на юго-запад и от севера к югу, принимая обратное направление каждые шесть месяцев – в апреле и октябре, – и со времен Античности позволяют парусным кораблям сравнительно быстро покрывать огромные расстояния, а потом – как правило, после продолжительной стоянки в гавани – возвращаться домой почти столь же проворно.

Разумеется, плавание не всегда бывало простым и легким. Северо-восточный муссон, как говорит австралийский шкипер и неутомимый странник по Индийскому океану Алан Вилльерс, «ласков, чист и свеж, подобно пассату… но, когда задует юго-западный, погода портится надолго». Из-за этого парусникам, пересекавшим океан, приходилось иногда использовать северо-восточный муссон для плавания в обе стороны. Но арабские, персидские и индийские фелуки [6] со своими громадными латинскими (треугольными) парусами отлично могли продвигаться навстречу мягкому северо-восточному муссону под углом в 55–60° – иными словами, шли почти прямиком против ветра [7] . Фелуки лишь немногим уступали в мореходном смысле нынешним яхтам и являли собой важное судостроительное достижение. Важность его заключалась в том, что юго-западного Малабарского побережья Индии можно было достичь из Южной Аравии, держа совершенно прямой курс, хотя за эту выгоду расплачивались вышеописанным неудобством: как говорят моряки, следовало «идти круто в бейдевинд».

Невзирая на то что юго-западный ветер, случалось, бывал свиреп, открытие муссонной системы, помогавшей без труда задумывать и рассчитывать путешествия, позволяло мореплавателям не слишком часто бороться с буйством стихий [1]. Поэтому Индийскому океану не пришлось – по крайней мере, пришлось в меньшей степени, чем остальным великим водным зеркалам, – дожидаться эпохи котла и пара, чтобы сделаться единым пространством. С мореходной точки зрения, полная перемена в направлении ветра, случающаяся над столь обширной акваторией дважды в год, уникальна. Везде и всюду сила и отчасти направление ветров изменяются от одного времени года к другому – но не до такой степени, до какой это происходит с муссонами в Индийском океане. Прочие важнейшие воздушные потоки над океанами – северо-восточный и юго-восточный тропический пассат, ветры умеренного и экваториального поясов – остаются более-менее постоянными в течение года.

Итак, не исключено, что именно здесь, в прибрежных водах Южной Аравии, где ночи ясны и многозвездны, рыба изобильна, а впадающих рек, по сути, нет вообще, возникло искусство океанского мореплавания [2]. Если говорить о времени, необходимом для совершаемых путешествий, то и до Восточной Африки, и до Индии было чуть ли не рукой подать. И в самом деле, муссоны позволили Индийскому океану – от Африканского Рога до лежащего в 6500 км Индонезийского архипелага – в определенном смысле оставаться на протяжении долгой истории малым и уютным миром.

А значит, он издавна был миром торговым.

Я побывал в той области Омана, что известна как Дофар и находится близ йеменской границы, почти посередине южного берега Аравии. Дофар – это холст, написанный художником-абстракционистом: совершенная пустыня в сухие зимние месяцы – лишь кое-где одиноко пробивается наружу из почвы неприхотливое ладанное деревце. Я надрезал кору одного из них, наковырял смолы и вдохнул аромат, витающий внутри восточных православных храмов. Но задолго до того, как возникло христианство, ладан (луббан по-арабски) сжигали, чтобы придавать приятный запах одежде и белью, благословлять людей, отпугивать насекомых и врачевать многие недуги. Кусочки этой смолы бросали в питьевую воду, чтобы укрепить человеческое тело – особенно почки; полагали, будто она уничтожает болезнь, укрепляя иммунную систему и прогоняя злых духов. В Античности ладан делал благовонными погребальные костры, его использовали при бальзамировании фараонов. Эту смолу обнаружили в луксорской гробнице Тутанхамона; известно, что ладан хранили под надзором иудейских священнослужителей в особых помещениях Иерусалимского храма.

Неотделимый от повседневного быта и обихода римлян, египтян, персов и сирийцев, ладан был в древности примерно тем же, чем ныне стала нефть – основой экономического существования. Ладан перевозили морем. Дофар и близлежащий Йемен ежегодно вывозили 3000 т благовонной смолы в средиземноморскую Римскую империю [3]. Груженные ладаном, подгоняемые надежными и постоянными ветрами-муссонами, парусник за парусником плыли на юго-запад, к входу в Красное море, откуда открывался путь в Египет и Рим. Другие направлялись к востоку, в Персию либо Индию. Спустя месяцы, когда менялось направление ветра, корабли возвращались в дофарские и йеменские гавани, груженные уже слоновой костью и страусовым пером из Африки, алмазами, сапфирами, ляпис-лазурью и перцем из Индии. Племенные приморские царства Южной и Юго-Западной Аравии – савеяне, гадрамауты, гимиариты – богатели, наживаясь на своих отрезках этого «ладанного пути». Примерно до 100 г. до н. э. здесь, в этой с виду бесплодной южноаравийской пустыне, находилась точка опоры торговли между Востоком и Западом. Арабы, эллины, персы, африканцы и другие народы сообща трудились и перемешивались на этом перевалочном пункте, существовавшем до того, как наладилось прямое парусное сообщение между Египтом и Индией [4].