Чтение онлайн

Он проехал немного, когда Верка вдруг остановилась и посмотрела ему вслед, и в глазах ее было прямо-таки отчаяние.

– Ко-оль!
– крикнула она, но он не услышал.

– Колька!
– повторила она еще громче, и вся деревня слышала этот крик, только он не услышал.

– Абдула!
– тогда крикнула она, и Коля обернулся, и лошадь остановилась.

Она подбежала к телеге и, кривя губы и не глядя на Колю, задыхаясь после бега, но пытаясь казаться равнодушной, заговорила:

– Ну, в общем... Ты это... Скажи матери, что я сегодня на ферме дежурю. Я там для нее два мешка комбикорма спрятала...
– Верка помолчала и прибавила, глянув очень коротко, но все же виновато: - Ну и вообще...

Но этим день не закончился, видно, был такой день; по любимому Федькиному выражению: "С возу упал, вилы в жопу воткнутся", закончился он в доме Ивановых ссорой, скандалом, чуть ли не дракой. Как это обычно бывает, сначала все было тихо, мирно.

Тихо, мирно, даже уютно было вечером в доме Ивановых. Коля ремонтировал прялку, на которую Федька упал однажды и сломал, тетка Соня штопала чулок, Федька собирался на дело. Он не пил четвертый день. В такие перерывы Федька начинал уважать себя и, как следствие, важничать. А Колино известие о двух мешках комбикорма, которые предстояло сегодня упереть с фермы, вызвало еще и прилив энтузиазма.

– Слышь, мам, - лукаво улыбаясь, обратился он к тетке Соне.
– Если так дальше пойдет, осенью свадьбу играть придется!

Тетка Соня оторвалась от скучного рукоделья, подняла на лоб очки, перемотанные изолентой в нескольких местах, посмотрела на Федьку, не понимая, о чем это он.

Федька обнажил железные свои челюсти.

– А чего, отдадим Коляна за Верку? За два мешка комбикорма! Калым!

Тетка Соня нахмурилась и опустила очки.

– Буровишь, что зря. Прошлый год геологи тут у нас работали, терли ее кому не лень. Домой водила. Бабка за занавеской, а она...
– Тетка Соня снова оторвалась от штопки и сообщила полушепотом: - Деньги, говорят, брала... Ты, Федь, не знаешь, ты сидел тогда, а она...

– Чего там знать-то? Проститутка она и есть проститутка, - весело и просто рассудил Федька. Он собирался развить интересную тему, но Коля его перебил.

– Нефть искали?
– обратился он с вопросом к тетке Соне.

– Кто?
– не поняла она.

– Геологи.

– Не нефть, а эти, как их...
– Тетка Соня поморщила лоб, вспоминая.

– Алмазы, - подсказал Федька недовольно.

– Нашли?
– спросил Коля.

– А то! Полно, говорят. Тут, под нами, полно алмазов этих.

Тетка Соня громко вздохнула:

– Не знаю, чего они там нашли, а я всю жизнь в земле ковырялась, а хоть бы один... Поглядеть бы хоть, какой он...

Федька развеселился - засмеялся хрипло, с кашлем.

– Ну ты, мам, даешь! Они же глубоко, это ж бурить надо!

– Бурить...
– недовольно повторила тетка Соня, закрывая эту бессмысленную тему, и обратилась к Коле: - Сынок, а ты чего ж не собираешься? Федька вон уже собрался.

Тут все и началось.

– Я не пойду, мама, - сказал Коля тихо.

– Как не пойдешь?
– не поняла тетка Соня.

– Я не пойду воровать, - объяснил Коля громче.

Федька улыбнулся:

– У кого воровать-то? У колхоза? У государства этого вонючего? Да оно из народа все соки вытянуло, у него украсть - на том свете зачтется!
– Федька даже плюнул с досады.

Тетка Соня поднялась с табурета, подошла к Коле, погладила его по голове и заговорила - виновато и горестно:

– Сынок... Колюшка... Это ж комбикорм, его не купишь, да и не на что. А у нас корова никак не раздоится, ты же знаешь... Нехорошо, ясное дело, нехорошо, а жить-то нам надо?

– Я не пойду, - еще раз сказал Коля.

Тетка Соня опустила руку, которой Колю по голове гладила, и, не зная, что еще говорить и что делать, вернулась к своему табурету и тяжело на него опустилась.

– Ты! Щенок!
– заорал Федька и подскочил к Коле: - Тебя поймают - ничего не будет, а меня поймают - срок намотают! Да ты не будешь воровать, ты будешь только на шухере стоять, понял?

Коля не отвечал, но было понятно, что ответ его преж-ний.

Федька отошел от брата, сдерживая себя, и обратился к матери:

– Во, мам! Я тебе говорю - мы с этим мусульманином еще нахлебаемся!

– Ничего, я с тобой пойду, - решила тетка Соня и поднялась.

– Да куда ты пойдешь!
– заорал Федька.
– Ты по двору еле ползаешь!

– Ничего, докултыхаю.
– Тетка Соня уже надевала свой рабочий грязный халат.

И тогда Федька снова подскочил к Коле, поднес к его носу свой здоровенный костяной кулачище с вытатуированными на пальцах четырьмя перстнями и спросил:

– Говори последний раз - пойдешь или нет?
– Он даже захрипел от злости, и глаза его побелели.

Коля опустил голову и последний раз сказал:

– Нет.

Федька взвыл, развернулся на пятке и, не зная, куда деть скопившуюся в кулаке злость, врезал по дверному косяку так, что дом зашатался.

Такой вот выдался денек... Лучше бы его и не было.

На другой день тетка Соня заставила Колю поехать в военкомат за медалью. "А то, - сказала она, - кому другому отдадут". О вчерашнем не вспоминала и Федьке наказала забыть.

Федька мать послушался и даже дал Коле свой велосипед доехать до города, так как была среда - у автобуса выходной. Правда, прежде Федька долго мурыжил брата: мол, нельзя оставлять велосипед без присмотра, потому что кругом воры, а если кто спросит, где он этот велосипед взял, послать того подальше.

Коля терпеливо слушал и на периодически повторяемый Федькин вопрос: "Понял?" отвечал: "Понял".

У въезда в город Коля помолился в редкой березовой рощице. Он не обратил внимания на то, что встретившиеся ему на полпути красные "Жигули", пропустив его, остановились и, чуть погодя, поехали за ним следом. А когда он молился в роще, машина встала на дороге, и этого Коля тоже не заметил.

Он въехал в пустынный двор военкомата, оставил велосипед у входа и вошел в полутемное прохладное помещение, пахнущее бумагой и гуталином. Было тихо и пусто. Коля нерешительно подергал ручки дверей, постоял в задумчивости и, облегченно вздохнув, направился к выходу, как вдруг услышал из-за ближайшей к нему двери глухой грубый голос:

– Кто?

Коля даже вздрогнул.

– Кто?!
– громче и грубее потребовал ответа тот же голос.

– Я...
– отозвался Коля.

Видимо, этого человеку за дверью было достаточно - в замке заскрежетал ключ, и дверь распахнулась. В проеме стоял, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной, военком.