Мутная вода
Шрифт:
— Убиться можно…
— Тьфу на тебя!.. Пойди, попробуй… Так что, не стоит оно того, это задание. Я вообще ботаникам не доверяю. И тебе не советую. Мутные они. Очень мало среди них человечных товарищей — сплошные диссертации и открытия у них перед глазами, а не люди…
Мут вздохнул и сел на продавленную, ржавую койку:
— Спать будем по очереди. Люк теперь изнутри закрывается — нашлись умельцы, дверь навесили. Но лучше поберечься. Вояки — народ непредсказуемый. Ты дежуришь первым. Утренние часы — самые трудные, поэтому разбудишь в три ночи, и я тебя подменю.
Сказав это, Мут кинул рюкзак под голову и отвернулся к стенке. А я полез в карман за своим верным ПДА и упаковкой армейских галет. Лениво листал ленту новостей, просматривал заметки в сети. Дальнейшее помнится достаточно смутно…
Очевидно, я все же провалился в сон — сказалось нервное перенапряжение. Но картина, представшая передо мной, была сопоставима с явью… Нет, не так. Она была намного ярче, органичнее, краше, чем явь. На секунду мне стало невообразимо легко, и я понял, что умираю…
***
Я стоял на краю люка и чувствовал ветер Зоны. Пронизывающий, влажный, губительный. Ощутимо различались в нём нотки прелой травы и густой сырной кислятины.
А ещё были Звуки: хриплые, тягучие выдохи, невнятное бормотание, как будто лепечет древний, выживший из ума старец.
А потом ощущения смазались, исказились, исчезли, утонули в уплывающей от меня действительности… и теперь я сам был тем «стариком».
Руки мои стали бледными и дряхлыми, ладони усеяли тёмные язвы. Я силился закричать, но из горла вырвался лишь тихий, невнятный стон. Тогда изо всех сил я стал цепляться за скобы люка, пытаясь выбраться на поверхность, но пальцы одеревенели и не желали слушаться.
Кожа на них лопнула, как пергамент, и наружу показалась чёрная, абсолютно сухая плоть. На моих глазах рука стала разрушаться, но я ничего не чувствовал…
Лишь бессильно смотрел вверх, в далёкое, недостижимое, такое синее небо. Но вместо него я видел Её глаза: холодные, пронизывающие насквозь, такие юные и всевидящие одновременно.
Тогда небо перестало для меня существовать, и осталась лишь стальная прохлада радужки, дарующая исцеление всем недугам и тяготам. Это Зона смотрела на меня, как на самое любимое из своих творений. Я протянул к ней здоровую руку, хотел погладить её по щеке:
— Я люблю тебя, — думал я. — Я хочу остаться с тобой. Я хочу тебя постичь и понять. Я не желаю менять тебя — напротив: я меняюсь сам, чтобы нравиться тебе, чтобы чувствовать себя здесь своим. Прими меня, я безоружен. Я не мыслю зла, у меня нет камня за пазухой. Напои меня прохладными водами мрака и хлада, угости ростками мёртвой травы, одень меня дрожащим туманом, уложи спать в оглушающе-тёмной бездне. И тогда ты поймёшь, что я иной, я не такой, как все твои творения и враги. Я научу тебя понимать людей. Я сослужу тебе добрую службу и останусь с тобой, если ты разрешишь, потому что мы созданы друг для друга, как земля и небо…
Она смотрела на меня, и я не знал, о чём она думает. Лицо в люке расплывалось и таяло, превращаясь в легчайшую утреннюю дымку.
Наваждение отступало, я снова начал дышать и чувствовать что-то, кроме оцепенения и благоговейного страха. А потом я моргнул, и наваждение растаяло.
Я снова стоял на краю люка и вдыхал кислые испарения Зоны. Кто-то бесшумно подошёл ко мне сзади и тронул моё плечо. Я обернулся, но никого не увидел. А потом стремительно провалился в сон, долгий и тяжкий, без сновидений…
***
— Грач, проснись, — Мут встревожено потряс меня за плечо. — Ты орал во сне так, что всех вояк, переполошил…
Я с трудом открыл глаза и усиленно заморгал, пытаясь привыкнуть к свету. Итак, это сон. Забавно. Как там Мут говорил — Зона общается со мной? И чем я добился личной аудиенции?
Голова раскалывалась, а во рту было так погано, будто там всю ночь кутил эскадрон гусар. Рукой, наощупь, я нашарил флягу с водой и могучими глотками выпил её содержимое.
Сон свой я помнил урывками: кислятина, хрипы, синие глаза. Но было там что-то ещё, незримое, невесомое, на грани всех мыслей и ощущений. Как предчувствие или неоформленное желание…
Мут понимающе поглядывал на меня, но вопросов не задавал. Позволил себе только одну емкую реплику:
— Чем сильнее работает твоя чуйка, тем страшнее и откровеннее зонные глюки, Грач. Судя по твоему виду, ты почти экстрасенс.
Я лишь рассеяно улыбнулся. А он продолжил:
— Да не принимай ты все это слишком всерьёз. Видения Зоны образны, хаотичны, грешат отсутствием логики. От них сложно отделаться, но, тем не менее, это не пророчества и не сны, а всего лишь игра подсознания. Ну, давай завтракать и выдвигаться. В Бар нужно успеть до Выброса. На случай непредвиденных обстоятельств имеется, конечно, у меня схрон, но есть резон поднажать и обойти его стороной сегодня. Тем более, кто знает, что там могло завестись за два месяца?.. Соваться туда на удачу — ни желания, ни времени категорически нет.
Мут собрал мусор, и немного приспустился по скобам люка. Дверь пока не открывал, лишь осторожно прислушивался к звукам извне…
— Тишина… Будто даже "Холодец" не трещит.
Мут аккуратно приоткрыл хорошо смазанную дверцу и вывел на свободу какое-то хитрое приспособление.
— Это USB-камера, — пояснил мне напарник. — С ней, знаешь ли, сложнее получить в бубен. А гибкий, упругий, хорошо заизолированный шнур позволяет ее использовать в любых ситуациях. Безлюдно. Путь открыт. Предлагаю выползать…
***
Пробираясь сырой галереей подземной лаборатории, я с трудом сдерживал волнение от предчувствия, которому не спешил доверять. Что-то струной натягивалось в груди, колотило о рёбра и замирало холодной волной где-то в районе желудка. Голосов военных не было слышно, но долгожданное расслабление не приходило. Как раз наоборот, их отсутствие напрягало и вносило неестественность в атмосферу подземных галерей, где к звенящей тишине лишь изредка примешивались поскрипывание светильника да шипение "Холодца".
Когда мурашки на затылке по ощущениям превысили размеры головы, я поделился сомнением с неестественно молчаливым и вялым напарником.
— Не нравится мне, ой не нравится, что в галерее совсем нет вояк. Орал ты громко, как раненный кровосос. Все окрестные солдатики должны были сбежаться.
К тому же, мутит меня знатно. И это не хорошо. Возможно, конечно, колбаса на жаре "загнулась"… Но ощущается, как тошнота психогенной природы. Как перед экзаменом, когда сводит нутро от предчувствия чего-то глобального.