Чтение онлайн

Я уселась у окна с банкой холодной радости и принялась выжидать, когда она чуточку оттает. За стеклом город медленно погружался в закат. Я любила этот момент. Хотя раньше, помнится, мне были по вкусу рассветы. Вот только теперь они ассоциировались у меня с возвращением Кейна с очередной вечеринки. Вечерами же супруг уходил куда-нибудь. А я могла заняться тем, что радовало душу. Я писала стихи и музыку, читала книги, смотрела очередные репортажи путешественников и строила планы на собственные поездки. Моих планов. Мне хотелось бы посетить суровую Камчатку, пройтись по вулканическим черным пескам пляжей Исландии. Я бы слетала в Бразилию, чтобы воочию убедиться, что зелень там такая же сочная как на картинках с экрана. И я хотела стоять у подножья гор. Да только все, что я получала - это тусовки на яхте в теплом море. Я ненавидела их.

Если удавалось притвориться достаточно больной, то я оставалась в бунгало и могла целый день лежать в тени пальм и мечтать оказаться в другом месте. Там, где моему мужу быть не хотелось, а значит и мне туда путь был заказан. Самое досадное, я все понимала. Осознавала. И уже не в первый раз подумывала уйти.

Голова снова закружилась. Я приложила банку с изморозью на боковине к виску. Холод отрезвил и отогнал дымку, которая дрогнула было перед глазами. Иногда мне и вправду казалось, что мои приступы были связаны с мотетами, когда я собиралась уйти от мужа…

Неожиданный телефонном звонок заставил меня вздрогнуть. Мне редко звонили. А потому я точно знала, кто мог быть на другом конце провода.

– Привет, мама. Прости, что пропала.

– Брось, - отмахнулась она небрежно.
– У тебя насыщенная жизнь. Недавно видела тебе по телевизору.

Мы обе хорошо знали, что куда чаще на экране мелькал Кейн. В миллион раз чаще. И рядом с ним обязательно была очередная девица из фанаток. Мама принимала объяснения, которые предоставлял мне Кейн. Она не одобряла. Открыто выражала недовольство, когда я снова не могла приехать к ней. Но не осуждала меня.

И я была благодарна ей за это.

Она не давила и умела меня слушать. Мне не было нужды оправдываться, словно, я была виновата в чем-то. Хотя если подумать, то так и было.

Мама не словом меня не попрекала, и говорить с ней было легко. Каждый ее звонок был для меня подарком.

– Как ты, милая?
– спросила она мягко.

– Все хорошо, - поторопилась я с ответом.

Видимо, это меня и подвело. Неискренность в нашей семье не оставалось незамеченной.

– Ты уверена, что хотела сказать именно это, девочка?

Мне стало стыдно за свою ложь. Но взваливать на самого близкого человека собственные проблемы было подло.

– Иногда я хочу слишком многого. Настоящая жизнь чуточку сложнее…

– Глупости, - оборвал меня строгий голос.
– Ничего нет сложного в том, чтоб понять обыкновенную истину - надо любить себя.

– Ну...
– протянула я неуверенно.

– Любить себя - это главное.

– Ну, мама, - я виновато усмехнулась, забыв, что она меня не видят.

– Разве не этому я тебя учила?

Я молча кивнула. Хотя точно знала, что вопрос был риторическим. Мама не ждала от меня ответа.

– Единственное, что ты должна миру – быть собой.

– Звучит заманчиво, - спорить я не стала.

– Милая, тебе стоит взять отпуск. И нам было бы неплохо провести некоторое время без интернета и новостей.

– И опять звучит здорово, - произнесла я с тоской.
– Знаешь ведь что я скучаю. И по тетушке Мари тоже.

– Она успеет надоесть тебе за пару часов.

– Все так же безумна?
– без обидчиков уточнила я.

– Ну, на большее она не способна. Пока.

Мы обе засмеялись, только нам одним понятной шутке. В этот момент. я ощутила себя совершенно нормальной

– Ты там ешь?
– неожиданно спросила мама.
– Я слышу, как тает мороженое.

– Так умеешь только ты.

– У всех разные таланты.

На этой фразе возникла неловкая пауза.

– Сегодня Мари стало плохо. У нее был приступ и она звала тебя, - наконец выдала мама.

Мне стало не по себе не только ото лжи. Удивительно, что тетка на расстоянии ощущала мое состояние. Волей-неволей я начинала верить в некую мистическую связь между нами.

– Решила отмолчаться?
– напомнила о себе мама.

– Мне действительно было нехорошо, - осторожно подтвердила я. – Наверно магнитные бури...

Телефон неожиданно принялся вибрировать, напоминая, что у меня есть муж.

Да, звонил именно он.

– Кейн? – спросила мама.

– Да.

– Ответь ему. Не зли зверя.

Она всегда называла его именно так. Но делала это без издевки.

– Обойдется.

– Милая, поговори с ним. Если он виноват перед тобой, то воспользуйся ситуацией и выпроси себе отпуск.

– Я и сама могу… - начала я горячо.

– Не сомневаюсь, родная, - примиряюще забормотала мама. – Но так ведь будет куда проще. Правда?

– Хорошо, - вынуждена была признать я.

– Люблю тебя.

Мама сбросила вызов, не дождавшись ответа. А я приняла звонок мужа, еще не успев убрать улыбку из голоса.

– Да?

– Ждала меня, - нагло предположил супруг.

– Нет, - не стала лгать я.

– Как насчет ужина? – неожиданно спросил он.

– Ты наверно забыл это утро?

– Помню, - мрачно проворчал Кейн. – Давай посидим вдвоем…

– Вдвоем?

– Только ты и я.

Звучало вроде мило. И я подумала, что и впрямь могу воспользоваться моментом. Ведь Кейн ощущает себя виноватым…

Музоглава 13

– Мурзик, ну давай, - жалобно протянул Кейн.
– Посидим вдвоем в тихом местечке.

– Тихом?
– усомнилась я.
– Ты и в обычном? Без пафоса?

– Не совсем, - нехотя признал Кейн.

– Модное заведение, но тут нет понтов и всякого сброда.

Этот сниходительный тон был предназначен поклонникам. Тем самым, которым он улыбался и якобы посвящал песни.

Те самые - мои. Хотя, моя причастность к творчеству Кейна нигде не афишировалась. Имя под шлягерами стояло мужское. Я писала заготовки, а профессионал шлифовал их и доводил до ума. Продюсер умудрился подсунуть мне бумаги. Он убедил меня их подписать. Официально я потеряла все права на свои песни. А точнее, передала их Кейну, своему мужу. До определенного момента мне это казалось разумным. Ведь для образа звезды было на руку оставаться автором своих композиций.