Чтение онлайн

Если одна тенденция в трактовке образа человека французскими живописцами XX столетия может быть названа пессимистической, то для второй трудно подобрать специальный термин. Человек воспринимается как неодушевленная материя, превращается в условную арабеску, сочетание красочных пятен, плоскостей. Его внутренний мир абсолютно не интересует художников. Уже в работах Сезанна в какой-то мере заметно «натюрмортное» понимание образа. Следующий шаг сделали кубисты. Посмотрите на «Женщину с гитарой» (1913) Брака, на «Женщину в красном и зеленом» (1914) Ф. Леже (1881-1955), «Портрет Смита» (1915) А. Глеза (1881-1953) или «Вязальщицу» (1918) Ж. Метценже (1883-1956). Живописцы исходят из одного принципа, сформулированного Метценже: «Теперь, признав за химеру объективное знание – и считая доказанным, что все, принимаемое толпой за естественное, есть условность – художник не будет признавать никаких других законов, кроме законов вкуса». Отказ от следования реальности и признание единственным критерием оценки расплывчатые категории личного вкуса привели к субъективизму. И в данном случае неважно, оставались ли на холсте какие-то очертания человеческой фигуры, сохранялся, так сказать, ее отпечаток или же всякий намек на нее исчез.

Ф. Леже. Отдых. 1948-1949 гг.

У Робера Делонэ (1885-1941) среди мостов, зданий в картине «Город Париж» (1910-1912) можно уловить три обнаженные фигуры, которые то выплывают из калейдоскопического мерцания граней, то растворяются в них. Но у Андре Массона в картине «Похищение» (1912) остались только синие, красные, коричневые пятна, переплетенные гибким проволочным штрихом. Некоторые художники, отошедшие от действительности, в дальнейшем, особенно после Второй мировой войны, вновь «обрели ее». Фернан Леже, например, в 1948-1949 годах написал большое полотно «Отдых», которое посвятил памяти Жака Луи Давида. Творчество Давида стало для Леже в это время своего рода образцом, примером для подражания. Леже изобразил сцену народной жизни, семью, выехавшую на велосипедах за город. Яркие одежды, синева неба, цветы, птицы передают радостное воскресное настроение.

Как уже говорилось выше, последние залы музея отведены сюрреалистам, абстракционистам и так называемому «Новому поколению». Приблизительные хронологические рамки этих направлений охватывают период от первой мировой войны до наших дней. Вряд ли необходимо подробно излагать на страницах краткого очерка историю их возникновения. Но хочется все же в двух словах напомнить об обстановке, в которой они развились.

Первая мировая война обострила у европейской интеллигенции ощущение кризиса. Одни, осознав катастрофу, искали пути революционного преобразования, с надеждой смотрели на молодую Советскую республику. Другие, посылая проклятия буржуазному обществу, не видели выхода из тупика. Замкнувшись в своем узком интеллигентском мирке, они не находили в жизни ничего светлого. На этой почве рождался стихийный протест против существующего – общества, морали, литературы, искусства. Протест приобретал нередко характер скандала, сопровождался псевдореволюционными фразами, но сущность его не изменялась. Уже Г. В. Плеханов называл подобный бунт «безнадежным», ибо «протестанты» фактически не ждали и не желали перемен в общественном строе.

Мир отвратителен,- заявляли бунтари от искусства,- так откажемся от всего, что в течение многих столетий составляло основу основ творческого процесса: стремления осмыслить с помощью искусства окружающее, передать свое откровение другим. Нет необходимости что-либо изображать, чтобы доставить эстетическое наслаждение глазу,- утверждали одни. Уйдем в мир подсознательного, создадим некую новую сверхреальность,- говорили другие. Автор нашумевшего манифеста сюрреалистов А. Бретон провозглашал творческим методом молодых художников «чистый психический автоматизм, исключающий контроль разума, всякое эстетическое и моральное предубеждение».

Признанным ныне столпом сюрреализма считается Сальватор Дали. На первый взгляд в его картине «Композиция» (1931) нет никаких отклонений от принятых норм – комната, мужчина, сидящии перед роялем, по-видимому, музыкант. Но почти сразу же возникают многочисленные вопросы. Почему на спине мужчины приколота булавками белая салфетка? Почему на руке повязка и на ней вишни? Почему такие же вишни рассыпаны на стуле, а ноты сбежали с нотных линеек и превратились в муравьев? Почему, наконец, на клавишах в золотистом сиянии многократно повторен портрет В. И. Ленина? Рисунок тщательный, скрупулезный, каждая деталь иллюзорно выписана, но человек и предметы поставлены в ничем не объяснимые, непонятные, алогичные связи. Метод Дали, по его собственному признанию, это «интуитивный метод иррационального познания, основанный на критической и систематической объективизации бредовых ассоциаций». Не следует искать ответа на загадки сюрреалистов. Ведь основная их цель как раз и заключается в том, чтобы убеждать человека в невозможности понять и осмыслить окружающее.

Абстракционизм появился в начале XX века, но стал господствующим направлением в капиталистических странах Западной Европы после второй мировой войны. Именно в это время влиятельные буржуазные круги различных европейских стран и США начали усиленно покровительствовать абстракционистам, видя в них художников, уводящих искусство на путь субъективных формальных исканий, отвлекающих его от актуальных проблем современности. Музей современного искусства дает возможность познакомиться с полотнами абстракционистов, относящихся к различным периодам. Посмотрим, расположив их в хронологической последовательности: «Электрические призмы» Сони Делонэ (1914), «Развитие в коричневом» Василия Кандинского (1933), «Морской ветер» Жана Базена (1949), «Живопись» Сулажа (1957).

Картины внешне отличны друг от друга. Красные, желтые, зеленые, голубые полосы, положенные по кругу у Сони Делонэ. Нагромождение коричневых плоскостей, среди которых выделяется одна светлая, с пестрыми треугольниками, у Кандинского. Идущие по диагонали и расходящиеся веером синие и красные мазки у Базена и темные, густые пятна на голубовато-белом фоне у Сулажа. Сочетание цветов, характер и направление мазка обладают определенной эмоциональной выразительностью.

Линии, пятна цвета могли бы украсить стену, вазу или ковер, но оторванные от человека, природы, предмета, остаются просто узором, мазком краски, неодухотворенным, неживым материалом. Как метко сказал В. Маяковский во время посещения парижских музеев: «Живопись висит спокойно как повешенная»!

Сравнение разных по времени написания картин приводит к выводу о консерватизме абстракционизма. Уже много лет его представители топчутся на месте, повторяя себя и все больше и больше походя друг на друга. И симптоматично, что капризная парижская мода выдвигает в последнее время не абстрактных мастеров, а экспрессионистов, подобных Джакометти.

Послевоенное поколение, представленное в музее отдельными произведениями, не производит оригинального впечатления. Либо это приверженцы абстрактного искусства, либо художники, пытающиеся использовать элементы кубизма, фовизма и экспрессионизма.

Последние залы Музея современного искусства остались позади. Когда выходишь на улицу, сразу же попадаешь в иной мир. Несет свои серо-зеленые воды Сена, устремляется ввысь гордый силуэт Эйфелевой башни, по набережным спешат люди: мужчины, и женщины, дети и старики. Идут жители Парижа – сердца Франции. Жаль, что Музей современного искусства так мало помог в «узнавании» французского народа.

Лувр – Музей импрессионизма – Музей современного искусства определяют магистральную линию развития искусства от древнейших времен до наших дней. Остальные парижские музеи по большей части дополняют, расширяют эту сложную картину. Каждый из них интересен прежде всего для специалиста: занимающиеся итальянским Возрождением будут счастливы посетить музей Жакмар-Андре на бульваре Оссмана, медиевисты – Клюни на углу бульваров Сен-Мишель и Сен-Жермен, прикладники – Музей декоративного искусства на улице Риволи. . . Однако в нашем очерке нецелесообразно вести читателя по их залам. Мы решили ограничиться краткими сведениями, которые могут пригодиться путешественнику, и подсказать заинтересованному читателю путь для более углубленного изучения искусства разных стран и эпох.

Неподалеку от Музея современного искусства на площадь Иены выходит Музей восточных культур-музей Гимэ, названный по имени его основателя, лионского путешественника и коллекционера. Он был открыт в 1879 году в Лионе, но после того как Гимэ подарил свою коллекцию государству, переведен в Париж в специально построенное здание. Индия и Вьетнам, Индонезия и Тибет, Япония и Китай представлены здесь сотнями и сотнями скульптур, древних миниатюр, памятников прикладного искусства.

Коллекцию китайского искусства музея Гимэ расширяет собрание Чернуски, расположенное в особняке на улице Веласкес. Живший во Франции итальянец Чернуски уехал в 70-е годы XIX века на Восток, где скупал без особого разбора произведения искусства. Вернувшись во Францию, он завещал собрание городу Парижу. После смерти Чернуски коллекция значительно обогатилась, причем хранители внимательно следили за качеством поступающих памятников.

С древнейшими страницами французского искусства связан музей Клюни. Не только собрание, но и здание представляет большую историческую ценность. В XIV веке бургундские аббаты построили отель для приезжающих в Париж братьев. Менялись духовные и светские хозяева, но прочно укоренилось первоначальное название отеля – Клюни, по имени некогда всесильного монастыря южной Бургундии. В 1844 году в Клюни открылся музей на основе собрания Соммерара – страстного любителя искусства средних веков и Возрождения. В день открытия было выставлено 1400 предметов. Сейчас число экспонатов превосходит 20000. Клюни славится изделиями талантливых безымянных мастеров средневековья: резьбой по камню, дереву, бронзой, фаянсом. Но особенно значительна богатейшая коллекция тканых ковров – шпалер.