Чтение онлайн

Не покидало предчувствие перемен. Два года подряд мартовские танцевальные соревнования привносили нечто новое в мою жизнь. В 2009 я увидела Артёма со спутницей, в 2010 вступила в Мудиву. Что на этот раз?

А вот что. Ночь перед фестивалем была сложная. Я нервничала и для этого было две причины: во-первых, перед выступлением, во-вторых — Тёма целый день не звонил. Я не стала звонить из принципа. Надо будет — наберёт. Я устала от его шалостей.

Ближе к двум ночи раздался звонок. Звонила Марина. Я подумала, что её парень тоже потерялся, поэтому она звонит.

— Алло!

— Асенька, доброй ночи! — Мне сложно даже представить, сколько было выпито этой дамой. На фоне слышно музыку.

— Тёмчик пьяный кароч, в гааавно. Просил тебе передать, чтобы не беспокоилась. А зая мой спит. Это, ща я твоему зае трубочку передам. Тёмыыч, Ася на линии.

— Алё, да кисюнь!

— Почему ты не звонил сегодня?

— А, да денежка закончилась на счету.

В трубку ворвался голос Марины.

— Юхуу, а мы тут бухаем.

— Удачи! — не выдержав, со злостью выпалила я. Горло зацарапало от обиды и желания плакать.

В любом парке аттракционов есть колесо обозрения. В парке моей головы есть колесо воображения, которое, похоже, только что пошло в ход и остановить его невозможно. Оно открыло мне вид на свинскую попойку, отголоски которой только что были слышны в телефонной трубке. Неужели я была частью всего этого раньше? Как это гадко со стороны. С их точки зрения, они просто веселятся, берут от жизни всё. Только не знают, что всё при этом отдают. Нельзя брать от жизни всё бесплатно. Когда-нибудь она выставит счёт, и никаких дисконтов и программ лояльности не предусмотрит.

Мне кажется, что так и до измены недалеко. Где гарантии, что сейчас по пьяни они с Мариной не пошалят с морковкой, пока зая спит? Я до конца надеялась, что это просто колесо воображения набирало оборот, не более.

Не могу это больше терпеть, не могу, не могу, не могу! Он бухает, забывая обо мне, забывая о том, что мне так нужна его поддержка. Веселится, а я чувствую, что одна. Он скатывается вниз, всё только хуже. Может, нам надо… расстаться? Нет, стоп. Боже, неужели у меня могла зародиться такая мысль? Как? У нас же настоящая взаимная любовь, мы же вместе навсегда. Нет-нет, Ася, брось сейчас же, гони эту мысль. Пора спать. И вообще — ты эгоистка. Подумаешь, важное событие — задницей повертеть в такт музыке. Какая тут ещё поддержка тебе нужна?

Утром мы с Тёмой встретились в раздевалке Дома Культуры. Можно назвать этот день нашей первой официальной ссорой за почти два проведённых года вместе. Как же нужно стараться, чтобы достать меня. Ася чайник. Ася кипит. Не прикасайтесь к Асе.

— Что я не так сделал?

— Твоя бухая в хлам подружка звонит мне в два часа ночи и сообщает, что Тёма в говно. Это нормально, по твоему? При этом, у тебя не нашлось за целый день минуты, чтобы позвонить, написать, скинуть бомжа — я не знаю, куча есть способов дать о себе знать! Голубя, блин, присылай!

— Прости, не подумал.

— Похоже, я много от тебя хочу, — села на скамейку.

Раскрасневшийся, недовольный, опухший после фееричной ночи он ушёл, хлопая дверью.

Отлично. Может и не зря я думала его бросить. А что, если и правда так будет? Вдруг, этот хлопок двери — финальный аккорд наших отношений? Как это пережить, я не знала. Не представляла себя без него. Не представляла.

Я переоделась и вышла в зрительный зал. Присела в кресло, до фестиваля ещё час. Я всегда прихожу рано. У меня болезненная форма пунктуальности.

О, нет. В жюри Мудива. Уж он меня оценит, по достоинству. Подошёл Тёма.

— Слушай, я не прав был. Правда, мне самому это всё надоело. Дай мне шанс всё исправить.

Обнял.

Чайник Ася немного остыл. Но с чайниками как бывает: на дне остался осадок. Накипь от всех бурлений и переживаний.

Чувствовала, как меня передернуло внутри. Сложно объяснить, похоже то ли на разряд тока, то ли как будто кто-то позвал меня на других частотах, ультразвуком. Я повернулась влево, в ожидании увидеть дельфина. Увидела лишь силуэт человека в чёрном. Человек как человек, не уродлив и не особо красив: нос перебит, черты лица острые, мышцы напряженные, на голове белая бандана. Сам высокий, худощавый, плечи покатые, руки сжаты в кулаки. Человек в бандане подошёл к Тёме поздороваться и свернул в раздевалку.

Через двадцать минут начался фестиваль.

— А сейчас на сцене гость би-боооой Андроид! Мэйк сом найз, ледис энд джентльменс! Поддержите его!

Ломаные, резкие движения. Его стиль напоминал смесь современного поппинга, локинга и советского верхнего брейка. Он полностью переоделся в белое, но это не помешало ему во время танца упасть на пол, на спину и подняться без помощи рук. Публика рукоплескала.

Пришло время моего выступления. В танцевальных баттлах есть одна особенность — участник никогда не знает музыку, под которую будет танцевать. Нужно с первых ударов включиться в ритм. Три, два, один — заиграла песня. Неспешный женский вокал, я не слышала раньше эту песню. Как под это танцевать? Я рассчитывала на что-то более энергичное. Ладно, поехали, мозг постепенно отключился. Я в трансе.

— Ди-джей, стап зе бит!

Что? Всё? Уже? Настало время моей оппонентки. Она более расслаблена, чем я. Движения в такт музыке, лёгкие и непринужденные. Ровная, слаженная подача танца, без особой харизмы, но органично.

— Итак, — зазвучал приятный тембр Влада в микрофоне, — что же скажут наши джёджеееес? — Влад нарочно протянул «е».

Не верится, что я решилась участвовать, ведь так боялась публики. Судьи выберут её. Она хорошо чувствовала ритм да и в целом неплохо справилась. Конечно, не хотелось бы утешать себя лузерскими фразами, типа: «То, что я вышла и сделала, это уже победа — победа над собой.»

Три ладони указали в сторону моей противницы. М-да. Ну, то что я решилась — уже победа, победа над собой.

Мы пожали друг другу руки. Я покинула поле танцевального боя и вернулась на привычное место — в зрительный зал. Неудачный день сегодня.

Так как у меня был фотоаппарат-мыльница, я нашла себе другое занятие — сделать фотоотчет по фестивалю. Хоть времени даром не терять. Совет лузерам: берите с собой фотоаппарат, так можно почувствовать себя хоть немного важным, в случае поражения.

Фестиваль закончился под вечер. Я помогала отнести стулья и разобрать декорации. Спустилась в зрительный зал за очередным стулом. Ко мне подошёл тот самый, человек в белой бандане.

— Слушай, ты душой танцевала. Классно, ты молодец.

Эмм, прости, что? Классно? Ты уверен?

— Спасибо, — пролепетала я, улыбаясь.

У меня резко возникло ощущение наполненности. Я смотрела на его улыбку и находила в ней умиротворение.

Эх, Ася-Ася… Моё сердце — легковоспламеняющаяся материя. Достаточно одной искры чужого внимания — и я уже пылаю.