Чтение онлайн

Мы рухнули на диван, едва успев раздеться. За последние пару суток я впервые провалилась в сон полностью. И мне снова снился Тимур.

Он подошёл и положил свою ладонь на мою, а Свят посмотрел на нас — и отпустил. Он молча всё понял и ушёл.

Я проснулась и не поняла, где нахожусь, кто я и что происходило последние дни. Тело бил озноб. Начала приходить в себя только под тоненькой струйкой душа. Образ Тимура немного сглаживал тот стресс, который я пережила. Он точно включался во мне, когда плохо.

Январь 2016 года. Я больше не могу жить на пороховой бочке

На мне: махровый халат, тапочки. В динамике: Виа Гра «Я по тебе так сильно скучаю»

На почве последних стрессов у меня резко ухудшилось самочувствие. Бывало так, что немело всё тело и невозможно было пошевелиться. Или боль в сердце дикая схватывала. Я боялась всего. Звука поднимающегося лифта, скрипа соседкой двери, телефонных звонков. Олег сказал удалиться из всех соцсетей, я еле упросила его, чтобы он разрешил хотя бы связываться с мамой.

— Странные они какие-то, — говорила я Святу.

— Кто?

— Олег и Виталий. Грустные, злые.

— Ну, сама посуди, у Виталия ребёнку месяц, а тоже пришлось бежать из Италии.

— Кто они вообще такие?

— Виталий работал в спецслужбе, Олег был депутатом. Как началась война — их шуганули отсюда. Ну или они натворили что-то, не знаю. За ними даже в Парме слежка была.

— Хорошие друзья.

— Ну, да. Зато они мне с работой помочь обещали.

Эти ребята нравились мне всё меньше. Каждый раз, когда они подъезжали к нашему дому и просили Свята выйти, я чувствовала неладное. Напряжённо ждала его у окна. Хвала небесам, он возвращался целым и невредимым. Ещё, Свят резко продал машину, по их просьбе.

Я отправила резюме на удалённую работу в несколько десятков компаний. Пообещала, что буду хорошим графическим дизайнером. Декорации мои во время войны мало кому интересны, поэтому в эту сферу даже не пыталась идти. Фотографом я тоже не могла работать — Свят отдал технику за долги ещё в Италии.

Несколько компаний откликнулись на моё резюме. Так у меня появилась новая работа. Свят пока не мог найти, чем заняться.

В один день я услышала разговор, что он хочет продать дом родителей. Он даже ходил его фотографировать. Когда я спросила его, зачем он это делает — он ответил, что я напутала.

Окей, напутала. Я уже много чего напутала.

Раз уж я дома, решила довести до конца все начатые дела. Сначала — восстановиться в университете. Была ли я удивлена, когда пришла туда, а мне сказали, что мои документы остались на месте, никто ни куда меня не переводил? Наверное, нет.

Была ли я удивлена, когда пришла в налоговую по поводу ИП, а оказалось, что ни единого отчёта не сдано с самого момента регистрации? Наверное, нет.

При этом, у меня накопилась парочка непогашенных кредитов.

А так хорошо всё начиналось. Я больше не могу. Каждое зерно даёт побеги. Из зерна обмана вырастают длинные лианы, которые душат. Свят бесконечно врал мне, а я бесконечно врала самой себе.

Март 2016 года. Свят пропал

На мне: зелёная пижама со слониками. В динамике: тишина

Я работала почти круглые сутки. Глаза — красные, кружка с чаем — не мытая. Выходила только в магазин за едой. На душе было препакостно.

Однажды Свят ушёл по делам. Я закрыла за ним дверь и, повернувшись, увидела себя в зеркале. Существо, глядящее на меня оттуда ужаснуло. Растянутая майка, взъерошенные волосы, напряжённые губы. Испугали глаза. Синие мешки под глазами не так страшны, как пустой взгляд. Мои озёра больше не сияли. Когда-то я сама была этим сиянием, отражала солнце. А теперь меня нет. Боль съела меня. В том мире внутри, где цвели цветы и летали бабочки выключили свет. Лампы погасли, а где-то в углу, в паутине, лежала горстка костей, некогда бывшая мной.

Завяла. Душа смертельно устала. Я подошла ближе к зеркалу, чтобы рассмотреть её, найти, сделать искусственное дыхание. На это не было сил. Я не знала, что делать.

Свят старался. Правда, старался. Он каждое утро клал мой любимый шоколадный батончик на подушку и гладил волосы. Говорил, что надо ещё немножко подождать.

Чего подождать? Что он изменится? Что мы поженимся, родим детей и будет счастье? Что он заработает миллион и мы откроем бизнес? Я уже не хотела ничего. Все мечты о совместном будущем испепелились.

Я понимала, что отношения мертвы, но каждый раз, когда видела, как Свят старался — сердце сжималось. У меня не получалось отпустить его. Я привыкла держаться за него.

Рисовала клюв орла, когда посреди дня позвонила Джэгода:

— Свят пропал! — Она заливалась слезами.

— Как пропал?

— Не отвечает на телефон час уже. Они нашли его!

Я снова затряслась. Что делать? Ходила по комнате из стороны в сторону. Голова погорячела. Набирала Свята — никто не отвечал.

Через полчаса он объявился. Выдал очередную порцию вранья, которую я уже и не помню. Жив, невредим — и на том спасибо.

Когда он вернулся домой, я снова лежала в кровати, не могла пошевелиться.

— Свят, я хочу съездить к маме.

— Но ты в таком состоянии…

— Обычно проходит, это от нервов.

— Я спрошу у Олега, можно ли.

Ну, отлично. Как в детском садике, отпроситься нужно. Благо, Олег разрешил. Я поехала туда, где жила мама. Эти три дня были настоящим отдыхом. Правда, когда мама спрашивала о Святе и о переезде, я не могла остановить дрожь в руках. Тогда мне приснился сон о надвигающемся цунами. Я сидела в домике у моря и увидела, как поднимается огромная волна. Ещё немного — и мне конец. Я предусмотрительно проснулась.

Потом я вернулась домой.

Мы со Святом договорились встретиться у входа в супермаркет.

— Привет, — Свят довольно улыбался. Заметно, что счастлив меня видеть.

— Привет.

Говорила сухо. Корчила кислую мордашку. Если бы проходила кастинг на рекламу средства от запора, меня бы взяли только за одно это выражение лица. Свят продолжал улыбаться.

Не знаю, то ли у него заклинило мышцы или правда так рад встрече. Мы зашли внутрь.

— Что-то хочешь?

Да, собрать вещи и уехать прочь.

— Да, йогурт и бананы.

— Хорошо, может, что-то ещё?

Счастливой спокойной жизни.

— Можно ещё листья салата.

Ах, да. Я совсем забыла, в этом городе почти невозможно найти листья салата. Здесь лишь оттенки цивилизации и мрачные полутона войны.

Вышли из магазина. В руках шуршал пакет, шли молча. Визг домофона, грохот лифта, поворот ключа. Мы дома. В нос ударил запах дешёвого порошка, производители которого обещают альпийскую свежесть. Но Альпы не пахнут едкой хлоркой, я знаю.