Чтение онлайн

Когда мы сами не справляемся с болью, когда заходим в тупик, то зачастую нам является тот, кто уже давно все знает, тот, кто готов протянуть нам призрачную руку помощи и указать путь.

И снова девушка в пути… Снова едет на встречу чему-то…

Пока она сидела в машине, сердце не переставало подавать беспокойные сигналы, ее прошибал холодный пот, воздуха в груди не хватало. Но Агнешка не обращала внимания, хотя стоило бы. Она инстинктивно касалась рукой повязки, потому как жжение не проходило, однако мысли были сосредоточены на скорой встрече с вампиром.

Когда такси въехало на стоянку, полька вышла из авто и еще несколько минут просто стояла, пытаясь справиться с одышкой. Лицо в который раз побледнело, в теле ощущалась легкая дрожь. И только она собралась сделать шаг, как раздался звонок сотового. На экране высветилось фото Веслава. Агнешка нехотя ответила:

— Да.

— Ты где?! — на грани крика, вещал как бы жених.

— Далеко, — абсолютно отрешенно прозвучал ее голос.

— Что значит — далеко? Мы все с ног сбились, ищем тебя, а ты.

— Не старайся. Веслав, я давно хотела тебе сказать, — после чего она замолчала, в груди давило, пришлось сделать глубокий вдох. — В общем, я никогда, слышишь? Никогда тебя не любила. А вскоре после отъезда встретила другого. Тогда-то я и познала любовь, поняла, как она выглядит, как пахнет, какова она на ощущения. Я уверена, ты еще найдешь достойную девушку, которая не будет от тебя бегать и прятаться.

Какое-то время в трубке была тишина, затем он ответил:

— Я тебя понял. Ладно. Не хочешь быть со мной — не надо, но есть еще кое-что. Есть ты и твоя семья. Они переживают. Тем более, ты сбежала из больницы. Вдруг станет плохо?

— Я очень признательна тебе за беспокойство. Правда, ты можешь быть невероятно заботливым. По поводу семьи — передай им, что со мной все в порядке, отправилась к подруге. А за здоровье пусть не волнуются, чувствую себя заново рожденной.

— Хорошо, передам. Только знай, гордость и упрямство не доведут до добра.

— Хм… Зловеще прозвучало. Но ничего. Я такая, какая есть, другой мне уже не быть, как и тебе. Бывай, Веслав.

— Прощай.

Удивительно, но сейчас Агнешка будто попрощалась с ним навсегда, как и со своей семьей. Внутри засела горькая безысходность, уже даже не хотелось идти в замок, чтобы дать пощечину Максу. В итоге, полька развернулась и побрела на кладбище.

До колен дотрагивались стебли васильков и полыни, в воздухе завис пряный аромат трав. Так как еще было светло, древний погост выглядел весьма безобидно: всюду зелень, щебетанье птиц, старинные склепы походили на памятники архитектуры, а не на «обитель Зла».

Она подошла к могиле Дарии:

— Witamy hrabina (Здравствуйте, графиня), — заговорила полька. — Надеюсь, граф приходит к Вам.

Девушка присела на мраморную скамью. Агнешке казалось странным и смешным то, что последнее время ей гораздо спокойнее и комфортнее находиться на кладбище среди мертвых, чем в миру среди живых. Она будто художник утративший вдохновение, который отныне рисует только серыми красками и смотрит на мир через эти картины.

Мгновения тишины нарушил ветер, он подул внезапно, но очень аккуратно. Шелковое кашне на шее затрепетало, подхваченное потоками воздуха. Молодые деревца зашуршали листвой, травы зашумели, то была симфония природы, музыка собственного сочинения матушки Земли. Полька даже закрыла глаза, тогда боль отступила, она вдохнула полной грудью и почувствовала облегчение. Вдруг кто-то коснулся плеча, Агнешка немедленно очнулась. Напротив сидела молодая женщина, ее тело слегка мерцало, а глаза словно материнские, смотрели невероятно ласково и нежно. Вскоре призрак улыбнулся: — Здравствуй, Агнешка.

— Кто вы? — растерянно спросила полька.

Однако женщина не ответила, она лишь посмотрела на статую Архангела, что стояла в изголовье могилы графини.

— Дария? — окончательно растерявшись, продолжила Агнешка.

— Да. Она самая.

— Но как? Как вы здесь?

— Кто знает? В мире множество чудес, которые не имеют объяснений.

— Вы приходили к графу? Он же…

— Нет. Я не имею права видеть Влада, как и своего сына, — затем Дария встала, протянула руку польке. — Пойдем, нам надо поговорить.

Агнешка безмолвно поднялась со скамьи, и они устремились прочь от могилы. Дария была прекрасна: благородные черты лица, но в то же время необычайно добрый взгляд, величественная осанка. Черные волосы, заплетенные в косу, доходили до поясницы. На длинной шее красовалась цепочка с кулоном в форме лепестка сирени, стройное тело облачала белая рубаха с широким поясом, черные брюки и высокие сапоги — будто наездница только-только закончила тренировку и спустилась с ретивого.

Двое медленно ступали по тропе, вьющейся мимо старинных захоронений:

— Как ты себя чувствуешь? — спросила графиня.

— Нормально. Даже хорошо.

— Не лукавь. Твое сердце болит.

— Какое это имеет значение. Мне двадцать четыре, а я уже с какой-то ерундой у сердца, которая поддерживает мою жизнь.

— Да, это неприятно, — Дария говорила спокойно, она уже все знала.

— Почему вы пришли только сейчас? Неужели сказать, что близится тот час, когда мне придется увидеть свет в конце тоннеля? — усмехнулась Агнешка и с блеском в глазах посмотрела на Дарию.

— Нет, дурашка, — также улыбнулась графиня. — Я пришла поговорить о тебе и Максимилиане.

— А что о нас говорить? Ваш сын засранец, уж простите за грубость.

— Знаю-знаю, — рассмеялась та. — Но его можно понять. Любое дитя, лишенное материнской ласки, ищет ее в ком-то другом, а не найдя — черствеет. Так и с Максом. Он очень ранимый вампир. Что удивительно, среди нас таких практически не рождается.

— Как же? А Влад? Он благородный вампир.

— Благородный — да, но не ранимый. Он действует по совести и закону, однако жестокость всегда была у него в крови. А Макс другой.

— Значит он в вас. Сыновья же всегда идут в матерей.

— Возможно. Только я под стать графу. Они говорят обо мне как о той, которая имела большое сердце преисполненное добродетелью. И в чем-то правы. Ты же знаешь, что я из чистокровных?

— Да.

— А чистокровные вампиры не признают людей, точнее люди — это лишь еда для нас. Безумцы смотрят на вас так же, как вы смотрите на стадо свиней или овец. Я же видела в людях большее. Вы всегда вызывали во мне сочувствие и жалость, потому что очень уязвимы, как морально, так и физически. Человек не может противостоять природе, но самое главное, вы никак не можете победить страх.