Чтение онлайн

— Это братец всякие фокусы выдумывает, лишь бы заработать на пару грошей больше, — парировал я. — Забудь.

— Ты сам знаешь, что речь не о нескольких грошах, а о большой прибыли. Ты не должен сквозь пальцы смотреть на то, что ущемляют твои права и лишают тебя участия по праву и законной доли. Ты должен проявить волю и ответить им.

— Мне нет до этого никакого дела.

— Ты мне такой не нравишься, — Сибель раздражалась. — Тебе ничто не интересует, ты прячешься от жизни, тебе, судя по всему, нравится быть слабым. А нужно быть сильным.

— Давай еще выпьем? — улыбнулся я, поднимая стакан.

Мы заказали еще по порции ракы и, ожидая официанта, молчали. Когда Сибель сердилась, у неё между бровей появлялась морщинка, похожая на вопросительный знак, и теперь эта морщинка обнаружилась вновь.

— Позвони Нурджихан, — предложил я. — Может, они с Мехмедом придут?

— Я недавно пыталась, но тут телефон не работает; говорят, сломался, — сердито ответила Сибель.

— Ну, тогда расскажи, что ты делала сегодня в городе, что купила? — продолжал я. — Или о чем-нибудь веселом!..

Но Сибель совершенно не хотелось ни веселить меня, ни демонстрировать покупки.

— Теперь я уверена, ты не можешь до сих пор так сильно любить её, — произнесла она внезапно после непродолжительной паузы. — Беда не в том, что ты любишь другую женщину, беда в том, что меня ты не любишь.

— А почему я тогда так привязан к тебе? — нежно спросил я Сибель, взяв её за руку. — Почему мне не хочется проводить без тебя ни дня?

Мы не впервые говорили друг другу такие слова. Но на этот раз в её глазах сиял странный свет, и я испугался, что сейчас она скажет: «Потому что тебе хорошо известно, что ты умрешь от боли, если останешься один!» Но Сибель, слава Аллаху, еще не замечала, что мое положение столь плачевно.

— Ты тянешься ко мне, потому что хочешь верить, что с тобой случилось несчастье.

— А зачем мне несчастье?

— Тебе нравится выглядеть уставшим от жизни. Но тебе, дорогой мой, пора взяться за ум.

Я сказал ей, что мечтаю, чтобы эти черные дни миновали и чтобы у нас родилось двое сыновей, а еще три дочери, похожие на неё. Что у нас будет большая, счастливая и дружная семья, мы будем жить счастливо и долгие годы радоваться жизни. Что когда я вижу её прекрасное лицо, смотрю в её умные глаза, слышу, как она что-то готовит на кухне, чувствую безграничную радость. «Не плачь, пожалуйста», — попросил я.

— Чувствует мое сердце, этого никогда не будет. — Слезы из глаз Сибель потекли быстрее. Она высвободила свою руку, вытащила платок, вытерла слезы, высморкалась, вытащила пудреницу и обильно попудрилась.

— Почему ты больше не веришь в меня? — спросил я.

— Наверное, потому, что я больше не верю в себя, — ответила Сибель. — Иногда я думаю, что стала некрасивой.

Я снова крепко сжал её руку и уже собирался сказать ей: «Нет, не правда! Красивая!», как вдруг раздался голос Тайфуна: «О-о! А вот и наши влюбленные голубки! Все только о вас и говорят. Что это у вас стряслось?»

— Интересно, что же про нас сплетничают?

Летом Тайфун с женой часто бывали у нас на даче, но сейчас, когда он увидел, что Сибель плачет, помрачнел. Ему захотелось поскорее отойти от нас, однако Сибель, заметив это, остановила его.

— У одного нашего близкого друга погибла в автокатастрофе дочь, — объяснила она.

— Так о чем же все-таки трезвонят? — насмешливо повторил я.

Тайфун искал повод сбежать и озирался по сторонам. Наконец он увидел какого-то знакомого и нарочито громко окликнул его. Прежде чем уйти, он сказал:

— Вы так влюблены и не женитесь. Наверное, как европейцы, боитесь, что семейная жизнь убьет вашу любовь. Вам надо пожениться, чтобы все вокруг перестали завидовать. А некоторые говорят даже, что жизнь на даче вам счастья не принесет. Ну, пока, ребята! Счастливо оставаться.

Едва он ушел, мы заказали еще ракы у молодого симпатичного официанта. Сибель все лето удавалось скрывать под различными предлогами мои приступы тоски, привлекавшие внимание наших друзей. Однако множество сплетен и насмешек породил один только факт, что мы начали жить вместе до свадьбы, а язвительные и двусмысленные шутки Сибель в мой адрес запомнились многим, как и моя новая привычка подолгу плавать на спине. Очевидно, все это стало теперь в обществе предметом обсуждения.

— Позовем на ужин Мехмеда с Нурджихан или одни поедим?

— Позвони им с улицы, разыщи их. У тебя есть жетон? Мне хочется еще побыть здесь, — в голосе Сибель звучала неясная тревога.

Я поместил в свой музей стамбульский телефонный жетон с зазубренными краями, какой можно было купить тогда в любой табачной лавке, потому что мне не хочется, чтобы счастливые свидетели новой жизни презирали Стамбул 1975 года, в котором плохо текла вода (поэтому в богатые кварталы воду привозили на грузовике) и не работали телефоны. Я не помню, чтобы в те годы мне хотя бы раз удалось позвонить с улицы. Такое удавалось только героям турецких фильмов, и то в картинах, навеянных европейским кино. Зато позвонить можно было из любого магазина, бакалеи, кофейни или табачной лавки, где предприимчивые хозяева устанавливали специальные автоматичские копилки для жетонов. Все эти подробности объясняют, почему я обошел несколько магазинов в Нишанташи. В одном киоске «Спорт-Лото» оказался свободный телефон. У Нурджихан номер был занят, второй раз продавец мне позвонить не разрешил; через некоторое время, из какого-то цветочного магазина, я наконец дозвонился до Мехмеда. Он сказал, что Нурджихан у него дома и через полчаса они придут в «Фойе».

Переходя из магазина в магазин в поисках телефона, я добрался до площади Нишанташи. И сказал себе, что неплохо бы проверить квартиру в «Доме милосердия», раз уж я оказался поблизости. Ключ был у меня с собой.

Придя туда, я снял рубашку и пиджак, умылся, как врач перед операцией, а затем осторожно присел на край кровати, на которой мы с Фюсун занимались любовью сорок два раза, и полтора счастливых часа гладил и касался предметов, полных воспоминаний о нас.

Когда я вернулся в шумный, веселый «Фойе», выяснилось, что, кроме Мехмеда с Нурджихан, пришел еще и Заим. Помню, увидев друзей за столом, забитым бутылками, пепельницами, грязными тарелками и стаканами, я представил, как буду скоро счастлив.

— Извините, задержался, но знали бы вы, что со мной приключилось! — я улыбнулся, приготовившись измыслить какую-нибудь ложь.

— Ничего, — весело махнул рукой Заим. — Садись. Забудь обо всем. Веселись с нами!

— Да я и так веселый.

По взгляду Сибель не приходилось сомневаться, что моя изрядно выпившая невеста догадалась, куда я надолго исчез, и поняла, что болезнь моя не пройдет никогда. Рассердившаяся и оскорбленная, Сибель была так пьяна, что устроить сцену не могла. А протрезвев, она не стала бы доводить до скандала потому, что любила меня или побоялась бы потерять. Ведь расторжение помолвки равнозначно для неё сокрушительному поражению. По этой или какой-либо другой причине мне полагалось испытывать привязанность к ней, что, вероятно, подарило бы Сибель новую надежду, и она опять начала бы с оптимизмом верить в мое счастливое излечение. Но тем вечером я почувствовал, что крах наших надежд уже близок.

Мы танцевали с Нурджихан.

— Ты так обидел Сибель! — упрекнула она меня. — Не оставляй её больше одну нигде. Она очень тебя любит. И очень обижается.

— Любовных роз без шипов не бывает. Без шипов не так сладок аромат. Вы с Мехмедом когда женитесь?

— Мехмед хочет прямо сейчас, — взгляд Нурджихан смягчился. — Но я хочу устроить помолвку, а потом, как вы, до свадьбы насладиться свободой.

— Не стоит нам так подражать...

— Мы о чем-то не знаем? — Нурджихан улыбнулась, пытаясь за шуткой скрыть любопытство.