Чтение онлайн

Я подумала о Вилло.

Эф остановился перед видавшей виды дверью, вытащил длинный старинный ключ и провернул его в замке.

— Эф, — позвала я, мой голос дрогнул.

— Идем, — он уже поднимался по ступенькам, — мы же ищем моего отца, помнишь?

Я вздохнула и пошла за ним, оставив дверь открытой. С каждым шагом настроение улучшалось, словно я опять была маленькой девочкой, которая тайком пробиралась на чердак следом за Эфом. Но когда мы поднялись на самый верх, то увидели, что чердак был пуст: здесь больше не было слоновьих черепов, как на рисунках Эфа и в наших воспоминаниях, только пустые окна, из которых лился серебристый свет на голые деревянные полы.

— О нет! — закричала я. — Куда они дели слоновьи черепа?!

— Думаю, перенесли в другое место, — предположил Эф. — Наверное, здесь не слишком удобное место для хранения.

— Да, но...

Я вспомнила тот день, когда мы их обнаружили. Каждый из нас оседлал свой череп. Эф был в плаще Супермена, а я обнимала свои колени. Нас окружали огромные, будто пещеры, кости, и можно было даже, включив фантазию, почувствовать касание призрачного хобота к шее.

— Боже, ненавижу перемены... — пробормотала я, съеживаясь от холода, исходящего от окон.

— Пен, у меня есть подарок к твоему дню рождения.

Я обернулась, он стоял посреди комнаты, совершенно обычный, такой знакомый, тот самый Эф. Но мое сердце сжалось, пропуская удар, потому что он был совсем другим. В его глазах читалось ожидание, у меня перехватило дыхание. Вокруг нас кружили призраки.

— Вот. — Он порылся в карманах пальто и вытащил маленький сморщенный коричневый мешочек.

Я шагнула вперед и раскрыла его, вытаскивая со дна что-то непонятное. На тонкой блестящей серебряной цепочке висел серебряный кулон в виде тираннозавра Рекса. Крошечные лапы гневно согнуты, пасть в ярости открыта — словно скелет внизу или тот воображаемый динозавр, который бродил по залам музея по ночам. Я ахнула. Это был идеальный подарок.

— Эф, я его обожаю.

Мои руки дрожали, я безуспешно пыталась справиться с застежкой, тогда Эф встал позади меня, прижал руки к моей шее и без труда справился с механизмом. Его пальцы скользнули по моей коже, и я тихо выдохнула. Кулон чудесно сочетался с жетоном метро, располагаясь как раз поверх него, прямо напротив сердца.

Я уже влюбилась в этого маленького злого динозавра.

— Пенелопа?

— Да? — прошептала я, любуясь переливами кулона в лунном свете, как будто он поглощал его, превращая в свое собственное свечение.

А затем Эф встал передо мной и, заглянув мне в глаза, притянул ближе к себе. Его руки на моей спине, держат крепко, и я почувствовала себя Вилло, свернувшимся в калачик и сжимающим своё сердце.

И мы поцеловались.

Рык динозавра в ушах, дрожь деревянных полов, Эф в лунном свете, его сердце в моих руках. Он провел пальцем по линии от щеки до впадины на шее и остановился. Моё сердце рухнуло.

А потом я испугалась.

Потому что это вовсе не сказка.

Передо мной был реальный Эф: упрямый, неряшливый, яростный, нежный. Я вспомнила вкус его губ, прошлась взглядом по выступу подбородка. Всё, что меня так бесило в нем, всё, в чем была магия, его выходки и крошечные динозавры... Я могла потерять все это, если потеряю его.

Я отступила назад.

— Мы не можем...

На его лице появилось непонимание.

— Ты мой лучший друг.

— Но, Пэн, с тех пор как мы поцеловались в комиссионном магазине... — Он засунул руки в карманы и уставился в пол, ковыряя его носком ботинка, затем поднял взгляд. — Сначала я не хотел это признавать, понимаешь? Но я не могу притворяться, что ничего не случилось.

Он посмотрел на меня с надеждой. Я боялась спрашивать, о чем он говорит.

— Я уже потеряла Одри, — сказала я. — А если у нас не получится? Я не могу потерять еще и тебя!

— Это другое. И это неизбежно. — Его улыбка сбивала с ног.

— А что насчет Мии? — спросила я. — Или Отом? Или той рокерши с блошиного рынка?

— Они не ты, — ответил он прямо.

— А. — Мой голос стал совсем тихим.

— Черт возьми, Пэн, пойми же: я люблю тебя.

Эти прекрасные слова обрушились на меня с яростью метеорита, ужасного, уничтожающего всё на своем пути. И их нельзя было вернуть назад.

Я хотела толкнуть его в грудь, заставить взять слова назад, заставить прекратить весь этот бред прямо сейчас. Вдруг Эф разобьёт мне сердце? Или я ему?

Но что если я сделаю шаг навстречу? Что если отвечу ему тем же? А если начнется метеоритный дождь? Оранжевые угольки будут кружить вокруг нас, наши глаза заслезятся от дыма, ноги будет жечь, и вокруг динозавры будут реветь от боли. Даже тогда мы бы обняли друг друга и попытались бы защитить друг друга?

Я открыла рот и ничего не смогла сказать. Мы стояли в тишине, лицо Эфа менялось с каждой секундой.

— Ты убиваешь меня, Пенелопа. — Его плечи опустились, на лице отразилась боль.

Я покачала головой.

В этот момент дверь на чердак со скрипом распахнулась. Два человека споткнулись о ступеньки, раздалось женское хихиканье и мужское ворчание. Эф заметил их в тот же момент, что и я, хриплый крик сорвался с его губ — словно он опять стал ребёнком, — и я ахнула.

Это был Джордж. Но с ним была не Эллен. С ним была Аннабет, девушка из книжного магазина. Джордж прищурился, глядя на нас, Аннабет раскачивалась рядом с ним.

— Эф? — спросил он.

Тело Эфа напряглось.

Аннабет икнула.

— Пенелопа? Мы с Джорджем ссорились в прошлый раз, когда ты нас видела, боюсь, я была не слишком дружелюбна... — Она попыталась прижаться к Джорджу, но он резко отодвинулся, оставив её шататься.

— О чем она? Когда ты их видела? — глаза Эфа расширились от удивления.

— Ни о чем. — Я запнулась. — Я встретила их как-то, просто... — Мои руки беспомощно повисли вдоль тела.

— Черт, — пробормотал он, убирая волосы с лица, крепко прижимая ладонь ко лбу. — Черт, черт, черт.

Я подошла к нему, но он вздрогнул и поднял руки между нами, делая шаг назад. Аннабет, казалось, ослабла без поддержки Джорджа, и через несколько секунд — а может быть, несколько часов, — когда никто из нас не проронил ни слова, она направилась к выходу, опираясь о перила; когда она закрыла за собой дверь, стук её каблуков постепенно стих.

— Эф, — начал Джордж, подходя к Эфу и пытаясь его обнять.

Но Эф оттолкнул его — сильно, — и Джордж рухнул на пол и начал всхлипывать. Он прикрыл голову руками, его угловатые плечи содрогались от рыданий.