Чтение онлайн

— Зачем ты выдавал меня замуж еще три раза, если знал, что что-то не ладно? — спросила враждебно его.

— Мне казалось, что женщине негоже оставаться одной, — пожал плечами отец, непреклонно глянув на меня исподлобья. — Женщина должна быть замужем, рядом с тем, кто будет вести дела, заниматься сложными вопросами…

— Я не совсем дура, если ты заметил, — ответила зло, старый наш спор все еще не был закончен. — И прекрасно справлялась в промежутках между свадьбами и похоронами с делами.

— Не женское это дело, — упрямо поджал губы отец, ответив как всегда непримиримо. — Такие дела должен решать мужчина…

— Тьяна, — вмешался в грозивший затянуться спор Дэрт. — Об этом с отцом вы еще когда-нибудь поговорите. Мы пришли сюда не для этого. Нам надо знать, что с этой шкатулкой не так.

— Верно, Тьяна, — встала на его сторону баронесса Дориан. — Давай послушаем, что расскажет барон Файран. Эта история давно меня интриговала, а сейчас есть возможность узнать все из первых рук.

— После третьей смерти я снова нанял мага, а параллельно с ним детективов, которым поручил искать все, что может оказаться подозрительным. В биографиях твоих мужей, в биографиях твоих знакомых, наших родственников и всех, кого можно было заподозрить в злом умысле, — отмолчавшись немного и отдышавшись после спора, отец продолжил рассказ. — Не сразу, потратив что-то около года на поиски всего подряд, но детективы вышли на историю рода Рианвейл. Пришлось выложить круглую сумму, чтобы получить доступ в архив рода, закрытый для посторонних. А хроники там оказались прелюбопытные. Знал бы, что этот юнец может так подпортить твою репутацию, Тьяна, ни за что бы тебя за него замуж не отдал! — отец снова замолчал, с трудом справляясь с вспышкой гнева, которым был всегда подвержен.

Маг пошевелился и вздохнул. Герцог, который сидел рядом со мной, сжал мою ладонь покрепче, успокаивая. А все остальные, не шелохнувшись смотрели пристально на барона, не собираясь пропускать даже слово.

— После того, как выяснил, что да как…, - барон тяжело дышал, но рассказ продолжил, с трудом держа себя в руках. — Долго думал, как избавить тебя от этой шкатулки. Идея мне показалась прекрасной, найти того, кто сможет у тебя ее забрать. Все что нужно было, это чтобы мужчина оказался подходящим. Именно тогда я попросил, чего мне это стоило, никто не знает и не зачем, чтобы меня принял Трой Церинали. Лет двадцать назад я его неплохо знал и в память о старой дружбе он согласился со мной увидеться. В ответ на все мои просьбы он только посоветовал обратиться к гадалке и сказал к какой. Вручил рабский ошейник и с комментарием, мол пригодится. К гадалке я сходил. Она наплела с три короба, про последний выбор и про то, что доброволец подойдет идеально. А тут как назло пришел к тебе свататься бесстрашный жених, очередной. Ну я и поставил условие, что приданое твое, Тьяна, он получит не раньше, чем принесет шкатулку, которую ты должна отдать ему добровольно. Судя по тому, что и он умер, шкатулку ты ему отдать не пожелала и он решил забрать ее сам, без разрешения.

На этих словах отца судорожно вздохнула, и схватилась второй рукой за запястье Дэрта, пытаясь убедиться, что вот он рядом, живой сидит. Барон кинул на нас задумчивый взгляд, потом отвел глаза и продолжил:

— Я долго ломал голову над тем, кого же можно считать подходящим для того, чтобы ты отдала шкатулку и больше не висело ее проклятье над тобой. Всю голову сломал и так и эдак думал, а придумать не получалось. Я и мать твою надоумил попросить у тебя шкатулку в подарок, мол понравилась… Мы с ней уже прожили жизнь, нам проклятье не так страшно… И знакомых посылал, чтобы выкупили у тебя шкатулку, и воров… Воры умирали, шкатулка возвращалась к тебе чудесным образом, как бы далеко ее не уносили. Воров мне не было жалко. Что мне смерть какого-то проходимца? Очередному добровольцу я отказал сначала, а потом согласился. Твою репутацию уже не спас бы и монастырь, а надежда, что от шкатулки удастся избавиться, оставалась. Умер и он, предупреждение, что шкатулка должна быть отдана добровольно, не помогло и в этот раз. Шестого негодяя я выбрал сам, прижал его долгами, заставил попробовать втереться к тебе в доверие… А он возьми и вывернись и потребуй с меня денег для начала, если я хочу, чтобы шкатулка не ему досталась, а мне. Еще ему приглянулось Тьянино приданое. Этот подлец шантажировал меня тем, что поведает всем о том, что у черной вдовы редкий артефакт имеется. А огласка мне нужна была меньше всего. Я подумывал о том, чтобы убрать его, но решил не разбрасываться ценным материалом. Выдал дочь замуж, предупредив, что этот подлец не проживет и дня, если с Тьяной что-нибудь случится. А потом вспомнил про рабский ошейник, только поздно вспомнил. Он после визита к Трою валялся у меня в кабинете, я про него и думать забыл, не иначе шутки старого мага, потому как ума не могу приложить, как я про него смог забыть… Но забыл… А как нашел и вспомнил, так не сразу решился использовать. Уже после свадьбы надел на этого идиота, вот только это его не спасло. Все-таки взял он шкатулку без спроса, иначе его смерть не объяснить. После этой смерти, шестой по счету, я долго не решался действовать, подумывая о том, что может это судьба у моей дочери такая, всю жизнь прожить в одиночестве. А потом не удержался в седьмой раз. Нашел того, кого можно было прижать долгами, обезопасив себя тем, что в случае неисполнения приказов, некоторые его делишки станут известны властям. Срок ему грозил за это и немалый. Люди, нанятые мной должны были следить за тем, чтобы он, когда познакомится с Тьяной и наденет на нее ошейник да заберет шкатулку, не забыл о том, что ошейник нужно снять.

На этом месте с трудом сдержалась от того, чтобы выйти и хлопнуть дверью. Мне не хотелось слушать всю эту мерзость. Но вместо этого спросила:

— А сами, барон, почему же на дочь ошейник не надели?

— Не смог, — сознался отец не глядя мне в глаза.

Значит думал он о такой возможности. Думал и, возможно, не раз, как я приезжала в гости, примерялся ко мне с этим ошейником. Как же гадко все это… И то, как он пытается в заботу облечь свои меркантильные интересы… И то, как он поступал со всеми нами… С моими погибшими супругами, со мной… О том, что дочери может быть плохо из-за всех этих смертей, он даже и не подумал… И не задумываясь давил мое сопротивление на корню, грозя сумасшедшим домом… Как же это мерзко, как гадко… Глаза от сдерживаемых слез щипало неимоверно, но я сидела и крепилась, собираясь дослушать все, а там решить как жить дальше.

— Граф решил сыграть в свою игру и использовал ошейник не по назначению. Об этом я узнал, когда увидел артефакт на герцоге. Видеть я его мог в действительности на тот момент являясь владельцем этой вещи. И я решил рискнуть, дать согласие на брак и использовать вместо графа Валовски герцога Абиэйгла. У меня всегда оставался запасной вариант с графом. Но ошейник надо было снять. Любым способом… Вот только сделали это раньше чем я смог придумать, как это провернуть.

— По вашему выходило, что умрет один, заменим другим? — с презрением спросила отца. — Это мерзко звучит, барон Файран.

— Тьяна, — Его Светлость с сочувствием глянул на меня, по его губам скользнула понимающая усмешка. — Дай до рассказать барону. Мы до сих пор так еще и не знаем, в чем же причина… Почему нельзя было брать амулет без спроса…

— Молчу, — опустила глаза, чтобы не видеть налитое кровью лицо отца.

— Кто снял ошейник, я вам не скажу, потому что не знаю… А шкатулка, хотелось бы, все-таки, Тьяна, чтобы ты отдала ее своему жениху, а он передал мне. Проклятье уйдет вместе с артефактом, а ты останешься цела и невредима, как и твой будущий супруг, — барон все еще умудрялся держать себя в руках, хоть последние слова и процедил сквозь зубы.

— А что за проклятье, на самом деле, наложено на шкатулку? — спросил маг, человек, который по идее должен был видеть это все сам и знать, но оказался беспомощен перед чужим волшебством.

— Тут все сложно и смутно. Женщины в роду Рианвейлов были хранительницами наследия Елиана Могущественного. Но далеко не каждой можно было доверить хранение. Хранительница артефакта всегда передавала шкатулку той, кто могла сохранить его и передать тому, кто смог бы безбоязненно взять ее в руки и остаться в живых. Вот только по какому принципу отбирался тот, кто мог взять шкатулку и открыть ее, мне неведомо. Бабушка покойного барона Рианвейл несколько тронулась умом и не смогла дать никакого ответа на вопрос, почему отдала шкатулку внуку. А более живых хранительниц не осталось. Ведь в хрониках рода говорилось о том, что мужья или просто случайные знакомые хранительниц гибли, если шкатулка попадала к ним в руки. Я только знаю, что шкатулка должна быть отдана добровольно и тому, кто сможет ее открыть. Если хранительница отдаст ее не тому человеку, то и она, и он оба погибнут. Если шкатулку взять без спроса, то гибнет только тот, кто ее попытался забрать, не спросив. Все это я выяснял методом проб и ошибок. И эти сведения выводы, которые я сделал, пытаясь забрать шкатулку у Тьяны, через разных людей.

«То есть» — сделала я выводы про себя. — «И виконт, и граф, и Дэрт обречены». Такой расклад меня не устраивал. Если граф и виконт заслуживали смерти, то вот хоронить Дэрта мне совсем не хотелось.

— Почему вы молчали все эти годы, барон? — горько спросила я отца. — Впрочем зачем я спрашиваю. Все ясно и так. Вас прельщали деньги не бедных женихов. Вам хотелось заполучить то, что было спрятано в шкатулке… Вам хотелось все и сразу. И как всегда вам было наплевать на то, что я чувствую при этом. Иногда мне казалось, что сумасшедший дом, которым вы мне грозили, не самый худший выход из положения… Жаль, что вас нельзя наказать так, как вы наказали меня, выдавая бесконечно замуж и обрекая на то, чтобы хоронила супругов… Вы же не цените никого вокруг себя и не любите, вам все равно сколько умрет людей ради того, чтобы вы достигли цели. И даже не видите, как это грязно и подло… Я стыжусь того, что у меня такой отец и очень сожалею о том, что я ваша дочь.

— Да как ты смеешь! — все-таки взорвался барон Файран и крикнул, брызнув слюной.

— Смею, — поднялась с кресла и посмотрела в глаза отца с презрением и убежденностью в своей правоте. — Я смею все. Похоронив шесть мужей, имею право плюнуть вам в лицо и сказать, что вы обыкновенный подлец, барон. Ни более и ни менее. Надеюсь, вы не сильно обидитесь, если я более не сочту нужным навещать вас. Матушку я буду рада видеть у себя всегда. Вас я видеть не хочу.

— Посмотрим как ты проживешь без моих денег! — злорадно заявил барон Файран.