Чтение онлайн

Вот и сегодня утром то же.

Он закряхтел, завозился, а в щеку мне ткнулось что-то жесткое и колючее.

Я вздрагиваю – в мой сладкий сон грубо вторгается нечто совсем уж неприятное.

Вздрогнув, просыпаюсь.

А проснувшись, понимаю наконец, что это утренний, постельный поцелуй моего мужа, обросшего за ночь жесткой щетиной.

Говорят, будто во Франции мужчины бреются еще и на ночь.

Я потягиваюсь с крамольной мыслью: «Хоть бы раз в жизни проснуться в одной постели с французом!»

Муж, накинув халат, потопал в ванную.

И хотя мне смертельно хочется спать, я тоже встаю и, полусонная, плетусь на кухню.

Этот ранний поход на кухню в нашей семье имеет принципиальное значение.

Супруг мой считает, что по утрам жена должна подавать завтрак мужу на стол и поцелуем провожать его на работу.

Он считает этот утренний ритуал одним из основных критериев семейного благополучия, показателем верности жены семейному очагу и яркой демонстрацией ее безграничной любви к своему «тому», без кого она ничто.

И вот я на кухне.

В халате поверх ночной сорочки.

Нечесанная, неприбранная, неумытая, готовлю кофе и бутерброды.

Ясно, каково мне?

Привести себя в порядок я просто не успеваю.

Мой муж только просыпается медленно, а потом все, от умывания до одевания, делает с неимоверной быстротой.

И поэтому появляется на кухне, готовый к поглощению завтрака, буквально через несколько минут после своего подъема.

И моего, естественно.

Вот поэтому, кое-как замотанная в халат, я с гадким чувством неполноценности подаю на стол бутерброды, наливаю кофе и слушаю его пространный монолог о том, почему вот он по утрам всегда бодр и настроение у него хорошее, а у его жены, то есть у меня, оно неизменно кислое и вялое.

Сказать ему, что женщине, прежде чем показаться мужчине, нужно привести в порядок хотя бы свое лицо?

Но я и сегодня ему ничего такого не говорю.

Что толку?

Разве хоть один мужчина поймет простое и естественное желание женщины – нравиться ему всегда, в любой ситуации, ранним утром и поздним вечером.

Даже если это твой муж!

Даже если в этот момент ты и не осознаешь такого желания.

Ну, вот он и поел.

Сильный. Здоровый. Сытый.

Я провожаю его до дверей.

Сонная. Вялая. Некрасивая.

– Ну пока, соня! – целует он меня в никакие мои губы.

– Пока, милый, – отвечаю я.

И-спать, спать, спать…

Второе мое пробуждение в этот день куда легче и приятнее.

Мне снова приснился какой-то радостный сон.

И хотя сны свои я никогда не помню, от этого сна на душе осталось какое-то странное, необычное смущение.

Я полежала немного с закрытыми глазами, пытаясь удержать в себе то немногое зыбкое, что еще связывало меня проснувшуюся со мною сонной.

Но оно, это зыбкое, быстро утекало сквозь дневной свет, таяло, как призрак, и наконец совсем исчезло.

Все.

Пора вставать.

Встала.

Включила музыку.

Одела спортивный костюм и немного – пять-семь минут – размялась.

Чтобы окончательно проснуться.

Немного бодрости для тела и само утверждения для разума: все-таки поборола свою лень и сделала зарядку.

Теперь под душ.

Под душем я стою долго.

Люблю эти нежные струйки.

И опять ловлю себя на мыслях о чем– то приятном.

Только вот никак не могу понять, о чем именно.

Но и блаженную эту процедуру приходит пора заканчивать.

Обтираюсь большим махровым полотенцем.

Чищу зубы.

Благо, сейчас зубные пасты пошли приличные.

Зубы стали меньше болеть.

Для женщины абсолютно здоровые зубы – великое счастье.

Жаль только, что это великое счастье так же редко в нашей женской жизни, как и идеальный макияж перед важной встречей.

Хотя, если уж говорить о косметике, я стараюсь ей пользоваться как можно меньше, зато самой лучшей.

Помада должна лишь оттенять губы от лица и туалета, а не выпячивать их.

На губах женщины всегда должна быть тень загадки, чтобы мужчина – любопытнейшее из всех животных – глядя на них, испытывал постоянное желание разгадать ее.

Чуть-чуть пудры, чтобы скрыть мелкие, едва видимые морщинки.

Хорошо видимые уже ничем не скроешь.

Чуть заметный румянец.

Ипринимаюсь за глаза.

Пожалуй, у меня это самое тяжелое.

Бог обделил меня большими красивыми глазами.

Они у меня блеклые, невнятные какие-то, да и реснички не задались.

Впрочем, кроме мужа по утрам, у меня их такими никто и никогда не видел.

Сейчас мы глазки свои увеличим.

Та-ак… ровной волной – линию темных теней к вискам.

Теперь – линию чуть посветлей к переносице.

И еще раз.

А реснички щедро затемним черной тушью.

Веко же чуть подсиним, чтобы выделить темноту ресниц.

Ну вот, все готово.

С удовольствием осмотрела свое лицо.

Отчего это у меня сегодня все так хорошо получается?

Теперь белье.

Руки сами почему-то потянулись к черному.

Странно, к чему бы это?

Я черное белье давно уже не надевала.

И колготки отложила, натянула чулки с ажурной резинкой, тоже темный.

Юбки я всегда ношу короткие.

Надела красную кофту.

Темный пиджак.

Два серебряных кольца.

Крупную серебряную цепочку с черным камнем в черненом серебре.

Сережки с подвесочками из серебряных капелек.

Теперь духи.

Духи к серебру надо взять чуть потяжелее, чем обычно.

Волосы – строго назад, в небольшой пучок, под сеточку с мушками.

Повертелась перед зеркалом.

Да, неплохо.

Сама себе понравилась.

Жаль, что видеть все это, прекрасное, мужу уже не дано.

Теперь очень осторожно – глоток кофе.

Что у меня сегодня?

Нинка-подруга просила ключи от маминой квартиры, хочет в обед встретиться со своим другом.

У машины не горит правый «стоп», позвонить Михал Михалычу, моему автослесарю.