Чтение онлайн

Собственно, и это - утешительный фактор: живем на одном с тобой континенте. Было бы хуже, если бы я - здесь, а ты где-нибудь в Австралии. Жутко повезло! Да же?

Кажется, я уже забыла, что представляла собой до тебя, столько во мне определено тобою - без прямых твоих "указаний". Все во мне и все вне меня: и снег, и ветер, и солнце, и общественный транспорт, и любая мелочь, воспринимаются через тебя.

Тут - разрушение возможно, пожалуй, лишь на химическом уровне: растворить меня самое, разрушить мое соединение атомов.

А я ведь живу-то с настроем на долгую, длинную дистанцию, и впереди-то видится еще не менее пяти десятков лет.

Егор, ты не объяснишь мне, почему у людей по графику биоритмов иногда бывает разум в минусе, а эмоции - в плюсе, а у меня - только так, без всякой смены? Чего мой-то организм никаких графиков не соблюдает?! Я всегда люблю тебя, и чувствую это - обостренно, и никакого притупления! А что касается разума - всего-то секундная вспышка и все в одном направлении - ослепительно сжигающе: я люблю тебя.

Я не знаю, что болезнь, что норма, попробуй тут разберись. Если я любящая тебя, - больная, - то так не бывает, в любом больном организме есть хоть крохотный островочек - здоровый. У меня нет. Тогда я не заболевший, а сама болезнь, какая-то персонификация болезни. Как у этого, у Шефнера - в "Лачуге должника": бегали там такие... зверики, жуткие типы. Ну, а если мое состояние - здоровое состояние?..

Знаешь, вот приснилось такое: мороз, холодища - и посреди степи какое-то пристанище. И это не доходит, и - настежь окна, дверь - а вдруг долетит ? Метель, мороз, а я - топлю, она, печь, горит, и все - настежь, в степь, во поле чистое. Ну, опять же. Сизиф этот - камушек на горку закатывал. Боже мой, сколько времени минуло, а Сизифы - не переводятся, все тащим эти камни, вкатываем!.. Во мне сосуществуют "три любви" к тебе: хочу помочь тебе, изнываю без тебя, тревожусь за тебя! А рядом - вечное, постоянное: как это ни смешно, ответственность, и - ни на секунду не усомнившаяся - готовность загородить собой, защитить, поддержать - это материнское. И еще: таким своим, разным, таким близким, наверное, может ощущать, воспринимать человека только жена. А чувствовать его богоданной защитой - только дочь. Вот такая я у тебя и есть одна в трех лицах. Яженщина. Твоя женщина.

Вот что всегда всего обидней-то: любовь моя остается только в словах, этакая "бумажная" любовь. Все мимо тебя, все из печки - в степь. Столько и силы, и нежности, и много чего доброго и - нужного тебе!
– так и пропадает "невостребованным", нереализованным, неиспользованным. Ну знаешь ты, что я есть, так что это в сравнении с тем, что я могла бы тебе дать! Ни согреть, ни помочь - ни рукой, ни плечом. Мне совсем не так уж и нужно твое внимание, я - привыкла, я могу - без твоего ко мне чего-то там доброго, теплого. Но то, что я не могу ничего тебе-то, столько-то много, дать - вот что больнее-то всего. До чего же дурацкое у меня положение! Я люблю тебя. И не расстаюсь с тобой ни на минуту. Утром, днем, ночью, на работе, на улице - ты рядом, до тебя - почти можно дотронуться. Вижу твое лицо, твои руки - так вижу! Прикасаюсь к тебе. Ты со мной, всегда со мной. Говорю с тобой, улыбаюсь тебе, люблю тебя. Все остальное - временное, необязательное, потому что главное в этой жизни - это ты.

Вовсе я не оголтелая. Я добрая, я мирная, я веселая, я очень хорошая, я такая, какую тебе только и надо. Я твоя, я для тебя, я дышу тобой, я только - о тебе. Ну что тут - плохого-то?! Я не оголтелая баба, я - в тебя влюбленная, я - любящая тебя, я тобой пропитана, пронизана, я каждую секунду с тобой, я не бываю без тебя, Егорушка. Не могу тебе сказать: "Живи спокойно, я уйду". Я не могу, я не уйду, Егор. Это - не от эгоизма, не от жестокости. Единственно возможная форма моего существования - любить тебя.

Но срабатывает естественное чувство: потребность защитить тебя от всех возможных бед, покушений - в том числе, следовательно, и от меня же самой. С ума сойти! Потому что при всей моей подчиненности этому - "я люблю", определяющем всю мою сегодняшнюю жизнь, основное здесь не в этом - я люблю ТЕБЯ. Вот ситуация! Что-нибудь понимаешь? По-моему, мужчины не то чтобы не способны понять женской психологии, а - делают вид, что не понимают, поскольку так - удобнее.

Дурацкая ситуация! Без тебя я не могу. Это не прихоть, не каприз, не вбитая в голову навязчивая идея. Я ничего не хочу, все - в тебе, и все интересы, и весь смысл - какая операция могла бы тебя из меня удалить?! Полностью обновить кровь? Но ты - если б ты был только в крови! А кости? С ними что делать?.. Но, с другой стороны, и прийти к тебе тоже не могу. Умереть любя? Но почему-то не умирается. Не понимаю: почему в XIX веке умирали от любви, а я живу? Почему была от тоски но любимому человеку чахотка, а у меня ее - нет ?

Какое простое и точное русское выражение: умер от разрыва сердца. Сердце разорвалось. Наверное, мне это не грозит, потому что такое может случиться с крепким, здоровым сердцем. А у меня оно изболевшееся и потому привыкшее.

Способен ли ты понять, представить, как губы, лицо, грудь изнывают от невыносимого желания - уткнуться носом в твою шею, в грудь, прижаться к тебе! Чувствуешь это до задыхания, физически, и невозможно от этого избавиться. Ну хоть на две минуты возьми меня, хоть на минуточку! Чтоб суметь вдохнуть, чтоб дальше-то - выдержать!

Такая бездна, куда я и сама не заглядываю: страшно. Своими руками ее начала рыть, сознательно. Да если бы пожалела!

На деревню дедушке. Ванька Жуков. Собственно, я и не переставала тебе писать. Зимой, весной. Последний раз поздравила с днем рождения и просто без поздравления - писала все время.

Сегодня такое счастливое утро: я тысячу лет не видела тебя во сне. А сегодня, наконец-то, появился! Будто был день рождения, твой. И было много молодежи, может, студенты. И к тебе нельзя было подойти. Потом, наконец-то, все ушли. Захожу - лежишь, руки за голову. Села на пол, смотрю. Улыбнулся, и я стала обцеловывать твое лицо. И проснулась. И побежала на работу счастливая. Так немного-то и надо: чтобы улыбнулся. Мне улыбнулся.

Три года назад я и не знала, что есть - ты. Господи, я себя ту, дотебяшнюю, вижу вроде зародыша, как его в форме уха в учебниках рисуют. Или - помнишь - в учебнике анатомии был волосатый человек.

Я не могу без тебя жить! Мне и в дожди без тебя - сушь, Мне и в жару без тебя - стыть, Мне без тебя и Москва - глушь. Я ничего не хочу знать Слабость друзей, силу врагов, Я ничего не хочу ждать, Кроме твоих драгоценных шагов.

(Это - цитата.)

А вообще-то, конечно, хочется тебя знать всего, чего там у тебя внутри (ну, как игрушку разбирает мальчишка). Я - про твой внутренний мир, вне общения. Со мной ты - это не загадка, тут - все жуть до чего просто и ясно. С этой женщиной (которая в твоей квартире живет) - по-моему, я тоже все понимаю. Я легко могу тебя представить с другими женщинами. Но вот что ты такое вне общения, сам с собою, один?

Забываю выключить газ, свет, оставляю в двери ключ. Но что связано с тобой, как я это помню! Мы ехали в электричке, а я ногой касаюсь твоей ноги - у меня и сейчас это "электрическое" ощущение, такая память - у кожи! Я люблю тебя. Говорю это сейчас жа-алобно - прежа-а-алобно...

Тело мое тоскует по всяким шпагам, клинкам, пулям и даже по обыкновенному перочинному ножичку. У меня такая невозможная потребность закрыть собой - тебя! И, когда ослабею, опущусь у твоих ног (вполне эстетично), ты возденешь вверх руки (как ты о Джуне нам рассказывал) и воскликнешь: - Господи! Зачем ты ее у меня отнял! Кого я потерял!
– Вот тогда-то поймешь! Да будет поздно. Я тебя очень люблю. Правда.

Ты же не знаешь - у меня было пять лет молчальных, из больницы в больницу, - такая глава в моей жизни! Из операции в операцию. Ну, напишу когда-нибудь (не расскажу же?).

Каждую ночь - через час, как усну, просыпаюсь и лежу часа три-четыре, почти до звонка будильника. Не болит ни сердце, ни душа (это у меня - правое сердце, где-то повыше желудка находится). Но - лежишь, бодрствуешь. Хотя и пугает это ночное отсутствие такого привычного и необходимого ритуала, какое-то угрожающее спокойствие. Смешно прибегать к таблеткам, если я знаю, что оно такое. Это от понимания, Егор, и целый месяц . должна жить без тебя.