Чтение онлайн

— Неплохо. — Похвала прозвучала холодно и словно сквозь зубы, Харриет откинула волосы и посмотрела на доктора со сдержанной неприязнью.

— Не стоит хвалить из вежливости, — сказала она. — Кому-то мои картины нравятся, кому-то нет.

— Я не сказал, что мне нравятся ваши картины. Но с другой стороны, не могу сказать и обратного. Не любить их глупо. Ваши произведения похожи на ванну из духов.

— В каком смысле?

— Тонешь в цвете. Не сомневаюсь, придет время, когда люди будут наслаждаться созерцанием подобных картин.

— Спасибо. — Харриет говорила неловко и отчужденно, а доктор Дрю уселся на траве и скрестил ноги, как сапожник.

— Я заметил, что утром при моем появлении вы даже не побледнели. Когда я комментировал вашу работу, вам даже не понадобилась нюхательная соль. Это потому, что при дневном свете я вас меньше пугаю, или моя ужасная сущность проявляется только в сумерках?

— Глупости говорите. — Харриет начала складывать кисти, а доктор наблюдал за ней… за движениями маленьких красивых рук, грациозными поворотами запястий. Блестящие в солнечном свете ее волосы были прекрасного светло-янтарного цвета, а кожа чиста, как заря. — Если думаете, что вчера я притворялась, — пожала она плечами, — меня это не волнует.

— О, я совершенно уверен, что не притворялись. — Доктор предложил девушке сигарету, но она отрицательно покачала головой. — Вы были без сознания целых пять минут, прежде чем открыли глаза. И этот крик… У вас, видимо, превосходные легкие.

Глядя на него, Харриет слегка покраснела.

— Похоже, мне следует опять извиниться, — сказала она. — И я извинюсь, если хотите.

Он тоже покачал головой:

— Не за что.

— Но ведь вас разозлила такая бурная реакция на ваше непрошеное появление вчера вечером?

— Готов признать, оно было непрошеным.

— Впрочем, в гостиной было не так уж темно!

— Чуть темнее, и вы могли бы не перенести подобный шок.

Харриет бросила на доктора внимательный взгляд:

— Вы знаете о своем портрете на чердаке?

— Разве есть такой? — проговорил тот невыносимо спокойным голосом.

— Ну, конечно, портрет не ваш. Мужчина, который позировал для него, умер более ста лет назад. Но сходство с вами поразительное! Я… сначала я не могла поверить, что это не вы.

— И этим объясняется испытанный вами шок, когда я вошел из сада?

— Да.

Утреннее солнце пригревало, в этот час сад был царством мира и спокойствия. Плодовые деревья гнулись под еще не собранным урожаем, и розовые яблоки вперемешку со шпалерными сливами и грушами щедро дарили Харриет необходимое для ее полотна богатство цветов и оттенков. Под деревьями ярко зеленела недавно подстриженная трава. Небо над головой было почти по-итальянски голубым, несколько белых облаков плыли по нему, как белые лодочки по безмятежному морю.

Доктор Дрю задумчиво опустил сигарету в пепельницу Харриет. Он рассматривал сад, потом его взгляд скользнул в сторону дома с кривыми тюдоровскими натрубниками.

— Здесь очень красиво, — заметил он. — Очень! — В темных глазах читалось неподдельное восхищение — они даже чуть потеплели. — До вашего возвращения из Италии я часто проезжал мимо и любовался домом. Не часто встречается старое здание в такой хорошей сохранности.

— Насколько мне известно, зять потратил на дом очень большие средства, — вспомнила Харриет. — И в конце концов, главное в сохранении домов — деньги, не так ли?

— Если разумно потрачены.

— У Эрншо деньги водились. Если бы дом бросили на произвол судьбы, пострадала бы семья.

Все еще с замкнутым, отчужденным выражением во взгляде доктор следил, как она смешивает краски.

— Вы сказали «семья», — заметил он. — Но, как я понял, она практически исчезла. Короче говоря, ни одного Эрншо не осталось?

— Только моя сестра… и она не Эрншо.

— Жаль, что ваш зять не оставил ребенка.

— Да, печально, правда?

Харриет подняла глаза, и, если бы ее попросили описать выражение лица доктора, она бы ответила, что доктор Дрю откровенно ушел в свои мысли.

— Кстати, — машинально потянулся он за новой сигаретой, — как чувствовала себя утром ваша сестра?

— Не думаю, что с Гэй что-то не в порядке. — Она ответила в тон и с явным оттенком холодности.

— Вы не забываете, что она перенесла довольно серьезный удар? — В глазах доктора Дрю мгновенно появилось критическое… очень неодобрительное выражение. — Привязана она к вашему зятю или нет, шок от его смерти в Италии меньше не стал. Едва ли существует более неприятная вещь, чем такое происшествие в чужой стране. Не говоря уже о трудностях с языком — сомневаюсь, что миссис Эрншо хорошо говорит по-итальянски, — неизбежно возникают многочисленные сложности.

— По-моему, все вели себя с исключительной деликатностью, — ответила Харриет, гадая, почему так возмущена ситуацией, весьма тягостной для Гэй, ведь все-таки она потеряла мужа, пусть и нелюбимого. Харриет пришла к выводу, что знание эгоистической сущности Гэй подсказывает ей, как удобно та чувствует себя посреди всеобщего внимания и такого количества сочувствия, что может лакать его, словно кошка — сметану. Даже тщательный подбор траура доказывал, что молодую вдову вовсе не терзают печальные воспоминания. И решимость доктора Дрю во что бы то ни стало переубедить Харриет, возможно, служит еще одной причиной, почему она принимала в штыки каждое упоминание доктором вдовства сестры. — К тому же не забывайте, Гэй жила у тетки Брюса — то есть он только называл ее так, — а она довольно влиятельная персона и прекрасно разбирается в том, за какие ниточки дергать в Италии. Тетка была замужем за итальянским маркизом и стала практически итальянкой.

— Понятно.

Доктор Дрю явно хотел задержаться на этой теме подольше, но Харриет разозлилась, потому что он отказался обсуждать находку на чердаке. А из того малого, что удалось прочесть по его лицу, напрашивался вывод: доктор не слишком удивлен ее открытием… или же удивлен, но не желает в этом признаваться. Но вероятнее всего, просто не поверил и думает, что ее подвело развитое воображение.

— Насчет вчерашнего вечера… — начала Харриет.

— Забудьте, — посоветовал доктор и улыбнулся. — Вероятно, с вами случился нервный приступ.

— Ничего подобного, — упрямо продолжала Харриет. — Я искала полотно с изображением цветка в пару тому, что нашла позавчера, и наткнулась на груду прислоненных к стене картин… большей частью портретов. Там был один…

Доктор Дрю отмахнулся от надоевшей осы:

— Эти насекомые обмануты хорошей погодой. Вместо того чтобы спрятаться до будущего года, они возомнили, что опять наступает лето…

— Доктор Дрю! — сердито воскликнула Харриет.

— Да?