Чтение онлайн

Через неделю после своего дня рождения Аманда приняла приглашение на званый ужин в доме мистера Тадцеуса Толбота, адвоката, занимавшегося переговорами между авторами и издателями. Многие деловые вопросы решались при посредстве мистера Толбота. Аманда считала его самым веселым и жизнерадостным сибаритом из всех своих знакомых. Он швырял деньги не считая, пил, курил, играл и гонялся за юбками, словом, жил в полное свое удовольствие. На его званых ужинах было всегда полно народу, поскольку еда была обильной и вкусной, вино лилось рекой, а атмосфера была самая теплая.

Очень рада, что в такую чудесную ночь вы не остались дома, мисс Аманда, – заметила горничная Сьюки, когда Аманда в последний раз встала перед большим зеркалом, проверяя, все ли в порядке. Уже немолодая, но живая и энергичная женщина, смахивающая на эльфа миниатюрной фигуркой и худобой, она много лет служила в семье Брайерз.

– Просто чудо, что вы не слегли с мигренью после всего этого сидения за столом! Подумать только, целую неделю пера из рук не выпускали!

– Я должна была закончить роман, – с легкой улыбкой пояснила Аманда, – и поэтому не смела нигде показаться, на случай если до мистера Шеффилда дойдут слухи о том, как я шатаюсь по городу, вместо того чтобы заниматься делом.

Сьюки понимающе кивнула при упоминании об издателе Аманды, вечно угрюмом зануде, который постоянно беспокоился, что его подопечные писатели завертятся в вихре светских удовольствий и забудут о работе. Но по правде говоря, опасения его были небезосновательны: город манил разнообразием развлечений, и как же легко было забыть свои обязательства!

Глядя в высокое заиндевевшее окно у двери, Аманда вздрогнула и с несчастным видом обернулась к своей теплой гостиной. Ей вдруг ужасно захотелось переодеться в удобное старое платье и провести вечер у камина.

– Похоже, на улице ужасный холод, – пробормотала она. Сьюки, не переставая щебетать, поспешила принести , вечерний плащ госпожи из черного бархата.

– Ах, какой там холод, мисс Аманда! – отмахнулась она. – Еще будет время коротать целые дни перед камином, когда слишком состаритесь и одряхлеете, чтобы вынести зимнюю стужу. А пока есть возможность, нужно как следует повеселиться с друзьями. Подумаешь, слегка прохладно… Я положу угли в грелку и подам вам горячего молока с бренди, когда вернетесь.

– Хорошо, Сьюки, – послушно ответила Аманда, улыбаясь горничной.

– Да, мисс Аманда, – осмелилась напомнить горничная, – вам лучше придержать язычок в присутствии джентльменов. Постарайтесь побольше льстить им, улыбаться и

Делать вид, будто соглашаетесь с тем вздором, который они несут насчет политики и тому подобного…

– Сьюки, – сухо перебила Аманда, – ты все еще питаешь надежды на мое замужество, не так ли?

– Что ж, все может быть, – уклончиво ответила горничная.

– Я иду на вечер исключительно ради того, чтобы немного побыть в кругу друзей, – сообщила Аманда, – и, уж разумеется, не охотиться за мужем.

– Да, но уж очень вы милы сегодня, – объявила Сьюки, одобрительно оглядывая черное вечернее платье Аманды из мерцающего жатого шелка, с большим декольте, идеально облегающего ее пышные формы. Сверкающие гагатовые бусины украшали лиф и длинные рукава. К платью полагались перчатки и туфли из мягкой черной замши. Ансамбль получился на редкость элегантным, невероятно шел Аманде и выгодно подчеркивал грудь. Хотя Аманда никогда не была особенно привержена моде, все же недавно посоветовалась с известной лондонской модисткой и заказала несколько новых туалетов.

С помощью Сьюки она завернулась в подбитый горностаем плащ, продела руки в отделанные шелком проймы и застегнула золотую застежку на шее. Сьюки осторожно надела ей на голову парижскую шляпу из черного бархата с розовой шелковой подкладкой. Именно горничная уговорила Аманду уложить волосы иначе, чем в обычные дни, так, чтобы из неплотно скрученного узла выбивалось несколько длинных локонов.

– Клянусь, вы еще сумеете найти мужа! – воскликнула Сьюки. – И может, даже сегодня!

– Не нужен мне муж, – резко бросила Аманда. – Предпочитаю независимость!

– Независимость! – фыркнула Сьюки, воздев глаза к небу. – Уж поверьте, мужчина в вашей постели понравится вам куда больше! – Сьюки, – одернула горничную Аманда. Но та только рассмеялась, уверенная в своем праве старой и доверенной служанки говорить в глаза госпоже все, что считает нужным.

– Клянусь, вам достанется мужчина непригляднее, чем вашим сестрам, благослови их обеих Господь, – предсказала Сьюки. – Как я говорю, лучшее всегда приходит к тому, кто умеет ждать.

– И кто бы посмел возразить, – сухо прокомментировала Аманда, съежившись от внезапного порыва ветра, когда лакей Чарлз открыл ей дверь.

– Экипаж готов, мисс Аманда, – радостно сообщил он, поправляя висевшую на руке полость. Аманда в сопровождении лакея проследовала к старой, но крепкой и ухоженной фамильной карете. Чарлз подсадил ее и укрыл ноги полостью.

Откинувшись на потертую спинку сиденья, Аманда сжалась под шерстяной, отороченной шелком полостью и улыбнулась при мысли о званом ужине. Жизнь прекрасна! У нее есть друзья, уютный дом и занятие по душе, которое к тому же приносит доход. Однако, несмотря на все дары судьбы, ее раздражали постоянные уговоры Сьюки найти себе мужа.

В жизни Аманды нет места для мужчин! Никто не ограничит ее свободу и самостоятельность! Никто не будет указывать ей, что делать! Сама мысль о муже, чей род деятельности будет полностью противоречить ее собственному, была невыносима. В любом споре последнее слово будет за ним! Он может отобрать ее гонорар, если ему взбредет в голову такая мысль! И не только гонорар, но и детей, если они вздумают разъехаться. Нет, Аманда никогда не сможет добровольно дать кому-то такую власть над собой. И дело не в том, что она питает неприязнь к противоположному полу. Наоборот, считает мужчин очень умными: недаром они неизменно ухитряются оказаться в самом выгодном положении.

И все же… как чудесно было бы посещать лекции и вечера с любимым! Ведь, в сущности, ей не с кем поговорить, потолковать, обсудить и поделиться… посидеть за обеденным столом. Не к кому прижаться в постели, чтобы прогнать зимние холод и стужу. Да, независимость – вещь прекрасная, но не всегда дарит душевный мир и покой. Все имеет свою цену, вот и она платит одиночеством за свободу.

Воспоминания о том, что произошло всего неделю назад, по-прежнему неотступно сверлили мозг, несмотря на все усилия выбросить их из головы.