Чтение онлайн

Они сели за столик.

— Хотите что-нибудь съесть? Меню довольно незамысловатое, не то что пиршества, которые устраивал ваш Марсель.

— Спасибо, нет. Пожалуй, только бокал лимонада.

Гарри продиктовал заказ равнодушной официантке, которая выслушала, его, барабаня пальцами по блокноту. Кассандра могла бы ручаться, что он волнуется, но, надо отдать ему должное, держался он отлично.

Когда они остались одни, он сказал:

— Я хочу, чтобы вы знали, Кассандра, как глубоко я раскаиваюсь в том, что совершил. Я позволил гневу и ревности завладеть мною, и могу лишь сожалеть об этом. Молю вас о прощении.

Кассандра удивилась, увидев искреннее раскаяние на его лице; она что-то не припоминала, чтобы Гарри раньше взваливал вину за что бы то ни было на свои узкие плечи. Если у него хватило мужества извиниться, она должна быть достаточно великодушна, чтобы его простить. В конце концов, именно ее отказ вынудил его на подлость. И он в общем неплохой человек. Он просто… ну… просто Гарри.

— И вы меня простите, Гарри, за то, как я с вами обошлась. Я не подумала о ваших чувствах.

Давайте не будем ворошить прошлое. У вас своя жизнь, у меня своя.

— Это великодушно с вашей стороны, Кассандра, но я не уверен, что ваш муж будет считать так же.

— Уверяю вас, не будет, — сказала Кассандра. — Предлагаю хранить эту встречу в тайне, уезжайте и как можно скорее начинайте новую жизнь.

Он искренне расстроился.

— Я… я боюсь, что не могу пока это сделать, Кассандра. Видите ли, когда ваш отец освободил меня от должности, я остался с весьма скудными средствами. Все то немногое, чем я располагал, ушло на дорогу сюда и розыски. Мне нужно найти работу и восстановить сбережения, прежде чем я смогу уехать и начать новую жизнь.

Кассандра изменилась в лице. О том, чтобы Гарри остался в Далласе, не могло быть и речи.

— Как надолго вы собираетесь тут задержаться? Быть может, я сумею оказать вам материальную помощь. — Никаких денег не жаль, чтобы избавиться от него прежде, чем Джейк обнаружит его присутствие.

Он прижал руку к сердцу, словно уязвленный ее предложением.

— Я глубоко оскорблен, Кассандра. Я современный человек. Я ни от кого не приму денег, тем более от женщины. Пусть у меня за душой ничего нет, гордость еще осталась.

— Простите, Гарри. Я не хотела вас обидеть. Я просто хотела помочь.

Хотя я не имею права просить об этом, от вас мне нужно только одно: ваша дружба. В Далласе у меня больше никого нет. Все, о чем я прошу, время от времени иметь возможность с вами пообедать. Мы сможем вспомнить старые времена, Нью-Йорк. Вы согласны? — От Гарри не укрылись неуверенность и сочувствие, которые промелькнули на ее лице. Кассандра Темплтон Стил была мягкосердечна, не то, что ее безжалостный, мстительный отец, и Гарри намеревался использовать эту слабость против нее.

— Не знаю, Гарри. Я не думаю, что Джейк одобрит наши встречи.

Он уронил голову на грудь. Вынув из кармана платок, он промокнул утолок глаза и произнес дрожащим голосом:

— Я… я понимаю. Было слишком самонадеянно с моей стороны надеяться на вашу дружбу. Преподобный Уиллис, с которым я советовался, сказал, что мне не следует отчаиваться.

Кассандра откинулась на спинку стула, не веря своим ушам.

— Вы советовались со священником? Он склонил голову.

— Я не горжусь тем, чем стал. Я происхожу из бедной рабочей семьи. Но я всегда стремился совершенствоваться. Я упорно трудился, чтобы закончить школу, научиться тому, как себя вести и одеваться, надеясь, что однажды чего-нибудь добьюсь. Потому так важна была женитьба на вас. Это означало бы, что я наконец добился успеха. — Он закрыл лицо руками. — Я не буду больше вас беспокоить. — Он попытался было встать, но Кассандра его остановила.

— Нет, погодите! Я передумала. После всего, что вы мне сейчас сказали, я не вижу причин, по которым мы не можем быть друзьями. Друг нужен каждому, кто пытается начать жизнь сначала. — Она надеялась, что приняла верное решение, а то если узнает Джейк… Она поежилась, стараясь не думать о последствиях.

Гарри просиял и благодарно улыбнулся.

— И вы согласитесь время от времени обедать со мной?

Она кивнула:

— Как смогу часто. Я буду посылать вам записку.

Он стиснул ее руку:

— Вы не знаете, как меня осчастливили, моя дорогая.

— Вы должны обещать, что никому не откроете наших планов, Гарри. Если Джейк узнает, он очень расстроится. Мне очень жаль… но не думаю, что он когда-нибудь простит вас. — Или меня.

— Понимаю, понимаю. Все останется между нами.

Она встала и протянула ему руку.

— Хорошо, Гарри. Желаю вам поскорее найти работу и надеюсь, что скоро вы обзаведетесь необходимыми средствами.

— Моя дорогая, — сказал он, и в глазах его блеснула решимость. — Уверяю вас, так и случится. Через некоторое время я буду обладать достаточной суммой, чтобы покинуть этот город.

«И принесешь мне ее ты, моя дорогая».

Аманда на цыпочках спустилась по лестнице, стараясь не привлечь внимания Касси и Джейка; она решила, что сегодня ночью расстанется с девственностью.

Дойдя до нижней площадки, она бросила беглый взгляд в зеркало; у нее перехватило дыхание. Ночная рубашка — одна из сестринских, переделанная для нее, — была положительно неприлична. Глубокого рубиново-красного цвета с нежной кружевной отделкой, она весьма откровенно демонстрировала анатомическое устройство своей хозяйки. Пеньюар Аманда распахнула.

Сегодня Моргану Стилу от нее не уйти. Она устала ждать, когда он сделает следующий шаг. Честно говоря, она думала, что едва ли доживет до этого, поэтому взяла дело в свои руки.

Из-под двери его кабинета тянулась полоска света, как спасительный канат брошенная в коридор, где она замерла. Она знала, что Морган должен был работать допоздна — он сказал об этом за обедом, — и решила: сегодня или никогда.

Она поправила рубашку, чтобы обнажить свои прелести, и, набравшись духу, постучала. Он тотчас же ответил.

Морган сидел, склонившись над бухгалтерскими книгами, и она терпеливо ждала, когда он обратит на нее внимание, чтобы оценить его реакцию.

— Чтоб я сдох! — только и сказал он, уставясь на нее.

— Надеюсь, я вам не помешала. Мне не спалось, и я подумала, что вы позволите мне взять книгу из вашей библиотеки.

Морган онемел. И это было не единственное осложнение! От вида роскошных сливочно-белых грудей и темных сосков, просвечивавших сквозь тонкий шелк, член немедленно разбух.