Чтение онлайн

Но чтобы она не делала, мысленно, вновь и вновь возвращалась к Михаилу.

«Давно у тебя, Валюха, мужика не было, — решила она сама для себя. — Дом — работа. Работа — дом. Вот и всё, что я видела в последнее время. Ну, может быть ещё немного флирта со стороны Кости, — вздохнула, припомнив, как совсем не по-дружески он поцеловал её. — Нет-нет, — гнала молодая женщина от себя эти мысли. — Костя, конечно, очень хороший, но вызывает во мне только сестринские чувства. То ли дело… Миша, — она выронила из рук чашку. — С ума сошла! — наклонилась, чтобы собрать осколки. — Зачем мне этот богатый хлыщ. Он повеселится и исчезнет, оставив после себя руины. Хватит. Подобное я проходила со своим мужем. Ничего хорошего это мне не сулит. Да, и разные мы, — будто уговаривала себя. — Ему стыдно будет перед друзьями. Стоп! — хлопнула себя по лбу. — Что-то я размечталась. Стыдно? Друзья? О чём это я? Лучше буду думать о том, что мне так и не заплатили за уборку в квартире его фифы, — тяжело вздохнула. — Наверное они сейчас вместе. Тьфу-ты! — разозлилась. — Опять за своё!» — вытерла пол в том месте, где были осколки от чашки.

В дверь постучали.

— Не заперто! — крикнула Валя, бросив то, что осталось от чашки в мусорное ведро, которое стояло под компьютерным столом.

— Всё убираешься? — раздался за спиной голос Маргариты Петровны.

Женщина держала в руках поднос с заварочным чайником и тарелочкой с домашней выпечкой.

— Давай-ка, деточка, сделаем перерыв, — женщина прошла к компьютерному столику и поставила на него поднос. — Давай, не хмурься. Иди, вымой руки и поболтаем, пока печенье и чай ещё тёплые.

Валя не сопротивляясь направилась из комнаты в кухню, где была единственная возможность умыться и вымыть руки, так как в этой коммунальной квартире не было ванной комнаты. Была душевая кабина, вставленная в закуток, чуть больше туалетной комнаты, там даже полотенце повесить было негде.

Намыливая руки она повернула голову в бок, чтобы посмотреть на себя в небольшое квадратное зеркало, вмурованное в стену.

«Кому я такая нужна? Жалкая и убогая», — вздохнула и, понурив голову, вернулась к себе в комнату.

Маргарита Петровна разлила чай по чашкам и сидела на диване, жуя печенье.

— Присаживайся, — улыбнулась она Вале.

— О, — откусила молодая женщина кусочек печенья. — Кокосовое. Моё любимое.

— Решила тебя подбодрить, — ответила женщина.

— Спасибо.

— Мысли приводишь в порядок?

— Нет, просто…

— Просто не знаешь, что делать со своей жизнью. Я бывало тоже, раньше, любила затевать уборку, чтобы мысли привести в порядок.

— И как? Помогало? — затаила дыхание Валя.

— Когда как, — задумчиво произнесла Маргарита Петровна. — Если это касалось жизни, то, да, помогало. Но если это касалось мужчины, то, нет, тут надо сердцем решать, а не головой.

— Сердцем, — растянула слово молодая женщина, — это ведь так больно.

— Конечно, больно. Ты — живая женщина из плоти и крови. А чувства всегда приносят боль, будь то радость или огорчение.

— Разве может быть больно от радости? — удивилась Валя.

— Может, деточка, — вздохнула женщина, — ещё как может.

— Я не уверена, что готова. Ну, вы понимаете…

— Если будешь всё время оборачиваться на прошлые отношения, то никогда не сможешь вырваться из круга страха и в твоей жизни будут одни только разочарования.

— Боязно. Вдруг всё это, — она всплеснула руками, — обман.

— А вдруг нет?

— Не знаю, — отвела взгляд Валя.

— И не узнаешь никогда, если будешь всё время голову, как страус в песок прятать. Так что, — женщина допила чай, — заканчивай мучить себя. Пусть всё идёт, как идёт. В конце концов настоящий мужчина всегда делает шаг первым.

— Вы ведь не о Косте сейчас говорите, — прошептала собеседница.

— Нет, конечно. Этот мальчишка, ещё не дорос до серьёзных отношений. Да и не справится он с твоим характером. Прогнётся. Ты же сама не знаешь, чего хочешь.

— Он, — не стала называть имя Михаила, — значит знает? — хмыкнула.

— Он то знает, только пока сам об этом не догадывается, — засмеялась Маргарита Петровна. — Не дозрел. Но как дозреет, боюсь, деточка, тебе от него не убежать, — продолжала смеяться она.

— Скажете, тоже. Кто — он, а кто — я.

— А вот это и будет самым захватывающим в ваших отношениях,

Женщина поднялась с дивана и хихикая, покинула комнату Вали.

«Фантазёрка, — подумала молодая женщина. — В её возрасте может и не такое почудиться, а мне реально надо смотреть на жизнь».

И Валя принялась снова мыть, протирать, полировать, складывать и думать… о недозволенном… мужчине.

Стоя под тёплыми струями в душевой кабине, Михаил пытался смыть с себя неприятный осадок, который остался в его душе, после встречи с Викой.

— Да кем — бурчал он себе под нос, — эта деревенская моделька себя возомнила! Если бы не я, где бы она была!

«Что-то поздновато он за голову схватился», — тихо произнёс внутренний голос.

«Отходняк!» — пафосно ответило второе «я».

— И ещё… эти, — мужчина продолжал намыливать себя ароматным гелем для душа, — бубнят и бубнят. Никакой личной жизни!

«О, как! Он теперь о личной жизни заговорил, — поддел внутренний голос. — А она у тебя есть эта… личная жизнь? Одни понты, встречи с собутыльниками, да постельные приключения, — раздухарился он. — Это не личная жизнь — это деградация, Мишенька», — на манер Вики, съязвил.

— Да, что вы понимаете, — разговаривал сам с собой мужчина. — Сейчас все так живут. А я всё-таки небедный!

«Убогий, ты, друг мой. Убогий», — устало вздохнуло второе «я».

Миша поскользнулся и еле удержался на ногах. Сильно приложившись головой о стенку кабинки.

— Кого я слушаю! — разозлился он, сделав воду погорячее.

Но переборщил и на него сверху хлынул поток обжигающей тело воды.

— Да пропади всё пропадом, — грубо ругался Миша, выскакивая, в чём мать родила, из душевой кабины. — Вот, — внимательно посмотрел на себя в зеркало, — только этого мне не хватало.

Его левое плечо, грудь и нижняя часть скулы с левой стороны сильно покраснели.

— Надо намазать чем-нибудь, — сделал он вывод.

«А Валя бы лёд приложила», — мечтательно заметил внутренний голос.

— Ваша Валя на всё и всем готова лёд прикладывать, — насупился мужчина, вспомнив, как разозлился, застав Костю в комнате молодой женщины. — Просто мать Тереза, — хмыкнул он.

«Зато её нежные пальчики медленно поглаживали бы твоё израненное тело», — не прекращал соблазнять внутренний голос.