Чтение онлайн

– Это не совсем так, – послышался ровный ответ.

Кажется, в бетонном столбе и то больше эмоций.

– Эм?.. Что ты имеешь в виду?

– Дэйр снял блокировку с моих нейросетей. Теперь я могу сам выбирать оптимальную модель поведения в зависимости от ситуации.

– Ага, – заключила я и приподнялась на локте, – значит, то, что между нами случилось, это оптимальная модель поведения?

– Мои сенсоры диагностировали у тебя долговременный стресс.

– И ты решил помочь мне расслабиться?

– Это самый простой и действенный способ.

Ага. Три забега подряд. Даже не сомневаюсь.

Застонав, я постучалась лбом об его плечо.

– Лиза? – он явно встревожился. – Я сделал что-то не так?

– А ты у сенсоров своих спроси! – огрызнулась, чувствуя, как меня затапливает разочарование. – Проанализируй данные!

– Мои сенсоры говорят, что ты злишься. Но я не понимаю причину твоей злости. Я сделал все, чтобы ты осталась довольна.

– О да! – выдала я с чувством.

Потом намотала на себя одеяло и отодвинулась.

Шейн молча смотрел на меня. Не пытался коснуться или обнять, хотя я ждала именно этого. Ждала, что он сгребет меня в объятия, притянет к себе и скажет…

А что он должен мне сказать? Что его сенсоры диагностировали очередное повышение каких-то гормонов и его обязанность – помочь мне расслабиться?

– Знаешь что, – сказала я, сверля Шейна сердитым взглядом, – наверное, ты прав. Тебе лучше уйти.

Сердце сжалось, когда он тихо поднялся. Меня охватило желание немедленно вернуть его в постель, но я только сильнее стиснула зубы.

Пусть он уходит. Так будет лучше.

Кажется, я на минуту забыла, что Шейн машина, а не человек. Кажется, я имела глупость в него влюбиться.

И вот… мне напомнили.

***

Глупая, глупая Лиза! Ничему тебя жизнь не учит.

Надо же так вляпаться: влюбиться второй раз в жизни и второй раз в жизни неудачно!

Ладно, первую ошибку еще можно понять и простить. Молодая, зеленая, жизни не знала. Он на два курса старше, первый красавец на факультете. Такие обычно не обращают внимания на сереньких мышек и всяких заучек, но я не была ни серенькой, ни заучкой. С шестнадцати лет красилась в термоядерный рыжий цвет и не выходила из дома без «смоки айз». Это был мой личный протест против этого мира.

Училась сносно, в основном потому, что мне нравилось это дело, а не потому, что отличалась выдающимися интеллектуальными данными. А поскольку на тот момент чувствовала себя одинокой и безумно хотела любви, то привлекала к себе внимание, как могла.

Вот и допривлекалась. Один из старшекурсников начал ухаживать, а я решила, что это любовь.

Да и как не решить? Полгода ухаживаний – и я пригласила его разделить мою скромную обитель. Заканчивала институт уже будучи его гражданской женой. Именно женой, потому что слово «сожительница» даже в мыслях к себе применять не хотела.

Потом оказалось, что я для него сожительницей была, и не больше.

В общем, время шло, знакомые ждали свадьбу, подшучивали, когда уже я его ребеночком награжу, а он все отнекивался, говорил, что нужно подождать, пока на ноги встанем. Чего бедноту плодить? Нам и вдвоем хорошо.

Я слушала, развесив уши, смотрела ему в рот и ловила каждое слово, пока…

Пока «добрые» люди не подсказали, что он встречается с моей новой подругой. К тому времени я уже работала в школе, близко дружила с Любочкой Зотовой, дочкой директрисы, и Женьку, козла, сама познакомила с ней!

Но я так любила его, что готова была простить. И простила бы. Если бы не одно «но». Большое такое, веское «но».

Любочка оказалась беременна!

Вот так банально и предсказуемо закончилась моя первая любовь. Как в мелодраме на канале «Россия».

Конечно, я долго страдала. В лучших традициях тех же мелодрам. Махнула на себя рукой и несколько недель ходила на работу едва причесанная, с опухшим от слез лицом. Пока Альбина не отправила меня в добровольно-принудительный отпуск.

Я знала, что как раз в это время у Женьки с Любочкой свадьба. Не придумав ничего лучше, пошла в салон и сделала себе полный ребрендинг, начиная от волос и заканчивая педикюром. Сменила дикий рыжий цвет на благородную «пьяную вишню», нарастила ресницы и сделала пару инъекций гиалуронки в губы (ничем, кроме помрачения рассудка, этого объяснить не могу). Потом купила ярко-красное облегающее платье с голой спиной, лакированные туфли на травмоопасных шпильках и сделала боевой раскрас в стиле «женщина-вамп». Потратила на это все деньги, заработанные репетиторством и написанием дипломных, и в таком виде заявилась в ресторан, где играли свадьбу.

Разумеется, меня на торжество никто не приглашал, это была моя личная инициатива.

Я видела, как позеленела Альбина Геннадьевна и как скуксилась Любочка. Она была на пятом месяце беременности, и этот факт ее совсем не красил.

Но настоящее удовлетворение мне принес голодный взгляд Женьки, который завороженное поедал глазами мое декольте.

Моя честь была отомщена. Самолюбие тоже. Но в тот день я твердо решила, что еще не родился тот мужик, по которому буду плакать.

И вот сейчас, я, похоже, нарушила собственное слово. Потому что лежала в холодной постели, свернувшись калачиком, грызла угол подушки и душила беззвучные слезы.

На душе было гадко. Хотелось жалеть себя, упиваться страданиями и алкоголем, а еще заедать горе чем-нибудь сладеньким.

Кстати, а почему бы и нет?

Во дворце имеется вполне приличная кухня, и там-то уж всяко найдется то, что мне нужно. К тому же, я знаю, как туда пройти. А если кто-нибудь остановит и спросит, чего это я шастаю по ночам, скажу, что у меня сердечная рана, и ее нужно срочно лечить. Вот прямо сию секунду!

Сказано – сделано.

Я выпуталась из одеяла, накинула на плечи халат-пеньюар и выскользнула из спальни в коридор.

Под ногами мягко пружинило теплое самоочищающееся покрытие. Уж не знаю, из чего оно сделано, но босые ноги блаженствовали, ступая по нему.

Проходя мимо комнаты Лулу, прислушалась. Девочка спала.

У меня на душе потеплело. Принцесса хоть и вредная, но не безнадежная. Просто к ней нужен правильный подход и я, кажется, нашла его. Может, и к отцу ее найду, заставлю его другими глазами увидеть дочь.

Мысли перескочили на дэйра, и я прибавила шагу.

Как ни крути, а звездный король косвенно виновен в том, что мне сейчас плохо! Вот зачем создавать машины, так похожие на людей? Зачем делать их такими… человечными?