Чтение онлайн

— Зоя, какая ты испорченная женщина. Одни дяденьки на уме. Нас пригласила Кира. Кстати, она ему не дочь. У нее другая фамилия.

И называет она Подлубняка Алексеем Михайловичем, вспомнила я.

— Я вовсе не испорченная, а вполне нормальная. И реально воспринимаю жизнь. Подлубняк — мужчина на все сто! Включая и материальное обеспечение, между прочим. Так что, если бы ваше случайное знакомство имело перспективу, то это было бы весьма и весьма…

Я грустно улыбнулась:

— Да, ты не испорченная женщина. Ты — наивная женщина. Разве мы сейчас можем заинтересовать таких, как ты говоришь, дяденек? На сегодняшний день мы с тобой товар, — я покрутила в воздухе рукой, — слегка лежалый, а потому уцененный. А господа вроде Подлубняка предпочитают продукцию класса «премиум». И это резонно. С их деньжищами можно позволить.

— Знаешь что, не нравится мне твой товарно-торговый пессимизм. — Подруга аппетитно захрустела листиком салата. — Цена каждой женщины такая, какую она сама себе определила.

Жаль только, что мужчины не всегда с этим согласны, подумала я.

— Ну что, в гости-то идем?

Зойка подергала себя за нос и решительно тряхнула головой:

— Ты как хочешь, а я не пойду. Тем более лично меня никто не приглашал. Что-то есть в этом унизительное.

— О-о, это комплексы!

— Пусть так. «У советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока», — с выражением продекламировала подруга.

— Зоя, ты случайно не от Коли заразилась? Может, теперь с ним на пару будешь звать Россию к топору?

Зойка конфузливо захихикала:

— Ладно тебе! Иди одна, мне еще свеклу прополоть надо.

Так бы сразу и сказала, а то начала под свой сельскохозяйственный раж подводить социальную базу. Лично меня приглашение Киры заинтересовало. Во-первых, в самой девушке было что-то такое… А потом, мне же обещали новый детектив.

Так или иначе, но в четыре часа я уже стояла у глухой калитки, вделанной в массивный кирпичный забор. Нажала на кнопку звонка и машинально дернула круглую металлическую ручку. Калитка открылась сама собой без всяких проблем. Надо же, какое доверие! Я-то думала, что обитатели сидят за десятью запорами. Два осторожных шага — и передо мной раскинулся ухоженный участок. Тут тебе и газон с аккуратно подстриженной травой, и куртины цветов, и даже замысловатая беседка… И как же они калитку держат открытой? А ну, заглянет ненароком кто из сельского протестного электората? При виде такого благолепия как не задохнуться праведным гневом? Я продолжала быстро оглядывать двор. Чуть в стороне от дома площадка для шашлыков и барбекю. Цивилизованная, на белом уплотненном песочке и со всеми кулинарными прибамбасами. Да, это вам не старая решетка от холодильника. На первом этаже красивая застекленная веранда, вся увитая каким-то невиданным плющом с огромными воронками цветов. Под зданием большой гараж, не меньше чем на три машины. Тихо и пусто. Ни сторожей, ни собак.

— Сима! Проходите, я вас жду, — улыбающаяся Кира спускалась по высокому каменному крыльцу.

Неудобно с ходу приставать с вопросами, но я не удержалась:

— Кира, вы что же, здесь одна живете? — Я взглядом обвела просторный двор и особняк.

— Нет, конечно! То есть… по большей части все-таки одна. — Девушка как-то странно замялась. — А так женщина из деревни приходит каждый день убирать и готовить. Сторож еще есть, но сегодня у него выходной по семейным обстоятельствам.

— Калитка практически нараспашку, — добавила я осторожно.

— Ах, да. Калитка… Замок сломался еще на той неделе. Все забываю Алексею Михайловичу сказать. Ничего, это нестрашно. В самом коттедже двери металлические, запоры хорошие. Собственно, и бояться некого. Хотя у Старцевых стекла разбивали пару раз, — добавила она задумчиво. — Но это когда они в отъезде были. А так ничего. Хотите усадьбу посмотреть или сразу в дом? — живо сменила она тему.

Типичное поведение богатых людей. Считают, что все к ним ходят только для того, чтобы полюбоваться на роскошь. По большому счету они, конечно, правы. Но я подавила свое любопытство усилием воли:

— Я не знаток ландшафтного дизайна.

Кира поняла:

— Тогда проходите в дом.

С просторной веранды, утопающей в цветах, мы вошли в огромную комнату с камином. Мебели было немного. Пара дорогих пухлых, словно надутых, диванов, низкие столики, вазы с цветами — и, пожалуй, все. По широкой лестнице с резными балясинами можно было попасть на второй этаж. Очевидно, там располагалась приватная часть жилища. Гостиная дышала прохладой, пахло сосновой смолой. Я поискала глазами кондиционер. Кира, словно угадав мои мысли, сказала:

— Вообще-то дом сложен из дерева. Только снаружи кирпичом облицован. Алексей Михайлович считает, что дерево для здоровья полезней. В жару здесь прохладно и без кондиционера. По сути дела кондиционер только вредит. Вы читали, что он может вызывать легочные заболевания?

Я неопределенно пожала плечами. Лично мне подхватить заболевание от кондиционера точно не грозит. Есть и в бедности свои приятные моменты.

Видно было, что Кира к моему приходу готовилась. На столике сервирован… полдник? ужин? Одним словом, угощение. Бутылка французского вина, фрукты, конфеты, дырчатый аппетитный сыр. Она разлила ароматную золотистую жидкость в высокие бокалы, продолжая щебетать какую-то ерунду. Я вежливо улыбалась, кивала, а сама потихоньку разглядывала интерьер первого этажа. Все примерно так, как описывает в своих трагически-жалобных книжках одна модная писательница с Рублевского шоссе, которая воспевает тяжелую жизнь миллионеров. Что-то вроде: «Боже мой, как трудно жить! Куда ни сунусь — везде деньги. В шкафах деньги, в кастрюлях деньги, в унитазе деньги. Ни покушать толком, ни пописать. Кошмар!»

Конечно, здесь провинция, не Москва, и Петушки — не Рублевское шоссе, но сопоставимо. Только, разумеется, в уменьшенном масштабе.

И все время вертелся на языке бестактный вопрос, кем же доводится Кира молочному королю? И тут она сама заговорила об этом:

— Мы дачу начали строить лет шесть назад. Я еще в школе училась. Болела часто. То ангина, то воспаление легких. Вот Алексей Михайлович и решил, что надо жить в деревне. Подлубняк — мой отчим. Они с мамой поженились, когда мне было десять лет.

Ага, вот почему у Киры другая фамилия. И вот почему она не зовет своего благодетеля папой.

— Я здесь живу практически безвылазно уже три года. Скучно, зато болеть перестала.

— А мама в городе живет?

Я не ожидала, что мой совершенно невинный вопрос вызовет такую бурную реакцию. Кира вдруг вспыхнула, нахмурилась, глянула на меня исподлобья. Словно я сказала что-то обидное или неприличное.

— Мама с Алексеем Михайловичем в разводе.

— Извините, я не знала.

В разговоре образовалась томительная пауза.

— Кира, а детектив? — я постаралась разрядить внезапно обострившуюся обстановку. Кажется, это удалось.

— Вот, — девушка протянула томик в яркой обложке. — Интересный сюжет. Мне понравилось.

Она успокоилась, заулыбалась, отпивая маленькими глотками легкое вино. Оно и в самом деле был замечательным.

И в этот момент затренькал сотовый Киры. Она глянула на дисплей, и снова на ее лицо вернулось сердитое выражение. Я бы сказала, даже злое.

— Извините, я сейчас.

Девушка вышла на веранду. Через неплотно притворенную стеклянную дверь до меня долетали обрывки разговора. По-моему, хозяйка дома с кем-то ссорилась. Вдруг ее голос усилился почти до раздраженного крика:

— Мальвина, ты что, мне угрожаешь? Совсем мозги не варят? Если ты не прекратишь свои выходки, я пожалуюсь Алексею. Так и знай! — она прибавила еще пару резких фраз.

Мне стало неловко. Не люблю быть свидетельницей чужих разборок. К счастью, разговор закончился. Или оборвался. Кира с раздражением швырнула трубку на плетеный столик веранды и вернулась в комнату. Щеки ее пылали злым румянцем, ноздри раздувались, как у норовистой лошадки. Она схватила свой бокал и залпом допила остававшееся в нем вино.