Мужчины для наслаждения
Шрифт:
Член распирало от дикого напряжения. Неро смотрел на самые сладостные на свете складки. Стоит чуть развести их, и уже ничто не помешает ему погрузиться на всю глубину…
Кровь оглушающе шумела в ушах, Неро весь взмок, сдерживая чудовищное напряжение.
Довела его, тварь!
Он хрипло выдавил:
– Тебе так нравится, да? Приятно надо мной издеваться?
Она ехидно отозвалась:
– Это, правда, то, о чем я буду долго помнить?
Неро забыл себя, последним усилием воли понимая, что наглая девка контролирует ситуацию намного лучше, чем он, и ничего не боится. Ничего!
Подхватив ее под живот, он броском перевернул ее на спину, отшвырнул валяющиеся на простыне туфли и навалился на девицу сверху, вдавливаясь в ее мягкое тело.
Он грубо целовал ее щеки, и губы, и подбородок. Зло прикусил ей мочку уха, спустился к шее и жадно обрисовал властными поцелуями ключицы.
Он жалил и терзал бархатисто-нежную кожу ее груди и щедро ласкал языком беззащитно-твердые горошины напрягшихся сосков. Втягивал их губами и отпускал.
Он, надавливая, массировал ее сладкий холмик внизу живота, опасаясь стать неуместно настойчивым и проникнуть внутрь хотя бы двумя пальцами…
Сучка должна прогнуться сама. Она должна сама захотеть его и потечь.
Неро ждал от нее малейшего отклика, любого звука, чего угодно, что покажет – она готова.
Его сердце бьется так, что через миг он умрет. Член стоит колом, а яйца вот-вот лопнут. Слишком болезненно, чтобы медлить дальше.
А девка просто лежала и позволяла любить себя, словно она не бросала нож и не царапала его страстно. Будто она стала равнодушной куклой, и это мучило Неро сильнее, чем любая ее агрессия.
Он сделал последнюю попытку:
– Маленькая, хорошая, впусти меня… Я нежно…
И она отозвалась. Она протяжно выдохнула ему в губы, обхватила его шею руками, а ногами обвила его бедра и бесстыдно раскрылась ему навстречу, до предела обнажив тайное.
Теперь она была влажной, настолько мокрой, что член легко скользнул вглубь, не встречая ни малейшего сопротивления, в объятия восхитительно тугой плоти.
Неро чуть помедлил, давая девушке привыкнуть к его размеру и начал двигаться. Яростные токи удовольствия пронзали его тело. Каждое движение казалось ему приторным, на грани боли, и оттого безумно, до умопомрачения желанным.
Он уже не мог остановиться, даже если бы умер. Девушка обнимала его руками и ногами. Стискивала, впившись в него ногтями до крови. А он сам стиснул ее еще сильнее, необузданно вбиваясь в нее, протыкая и насаживая ее на себя.
Из его груди рвалось хриплое рычание, смешиваясь со стонами. Неро перестал быть хоть сколько-то аккуратным. Он превратился в ненасытного зверя. Он стал жестоким демоном, который мучил и мучился сам.
Веки девушки трепетно дрожали, она стонала и развратно билась под ним, как безумная. Она кричала, как бесстыжая кошка, а потом несколько раз судорожно сжала его своими самыми сладкими, самыми чувственными мышцами, вынуждая Неро потерять ощущение реальности и излиться в фантастически ярком оргазме.
Мир сузился до здесь и сейчас, до распутного всепоглощающего счастья.
Неро стал богом. Он мог свернуть горы и повернуть реки вспять, но когда он открыл глаза и потянулся к девушке, чтобы насладиться тем, как она возвращается из пьянящей мути пережитого наслаждения, то невольно отшатнулся.
Раскинувшуюся в его объятиях «новую» девушку он знал слишком хорошо!
А та вызывающе улыбнулась.
– Хочешь еще поиграть с Сантосом, Неро?
Глава 3. Ритуал
НЕРО
Приснится же на нервах всякое! Неро все утро не мог отойти от впечатлений. Как же хорошо, когда ты – маг, и твои возможности почти безграничны.
До сложного ритуала оставались считанные мгновения. Неро, верховный жрец бога Сантоса, готовился провести его прямо в своих покоях.
Астра. Маленькая… дрянь. Она всю душу ему выгрызла. Вот и снится уже, даже в воображении дразнит его и мучает.
Ее имя жжет язык. Оно звучит, как ненасытное пламя костра и как плавящая до костей страсть. Как глухая зимняя ночь, полная победного волчьего воя и вымораживающего отчаяния, когда ты замерзаешь в ледяной пустыне, а голодные звери идут по твоим кровавым следам, и лишь Астра – свет.
Чистый свет.
Лишь Астра – надежда, отравленная кислотой. Когда от предательства разъедает внутренности, когда тебя выворачивает наизнанку и не остается ничего, кроме сумасшедшей боли.
А боль честнее любви.
Она честнее, мать твою, грязного притворства.
Неро есть, что предъявить этой маленькой… богине. Астра раздразнила его и бросила.
Неудержимо захотелось выпить, но Неро отмел это дурное желание. Ритуал требует трезвую голову. Если Неро сейчас не сосредоточится, то все пойдет насмарку. А он терпеть не может проигрывать.
Ради кого его Астра бросила? Не ради Индиго же.
У нее сотни тысяч полоумных поклонников, но они мало отличаются друг от друга. Иное дело – Аламбре. Аламбре принадлежит к самой высшей знати, которые называются Двоюродными, и он умело промыл неопытной девчонке мозги.
Ладно. Астра ответит за свое предательство позже, никуда она не денется.
А первым ответит Аламбре. Хрен там патлатый эльфийский урод получит ту, что принадлежит Неро. В свое он вгрызается клыками, впивается когтями и скорее сдохнет, чем сдастся.
Пора. Медлить больше некуда.
Ритуал может провести лишь высший маг. Такой, как Неро, с предельной концентрацией внимания и отточенным, будто клинок, воображением. У него, хорошего художника, все это водится в достатке.
Сейчас Неро создавал собственного разумного и плотного на ощупь магического двойника. Если кто из обычных эльфов потрогает или заговорит с этим двойником, то спутает его с Неро в два счета.
Неро окинул взглядом свои покои: неброская строгая обстановка, прямые линии, лаконичные формы и серо-бежевые оттенки. Ничего отвлекающего.
Ничего, кроме рисунка черно-красного дерева на раздвижной ширме посреди зала. Мало кто понимает символизм этой картины, зато Неро любит ее настолько, что ее единственную хранит у себя.
Он зажег яркий свет, чтобы не пропустить ни одной детали, и прошептал заклинание:
– Отделись суть от сути. Да будет так.
В воздухе появился мерцающий сгусток пламени. Глядя на него, Неро мысленно передал двойнику будущее задание.
Ну вот, все почти готово, осталось только сделать его живым. Отрываться нельзя. Неро пристально следил за телом двойника, которое становилось все плотнее и четче.