Чтение онлайн

У меня застучала кровь в висках от счастья, и я не расслышала, что говорит Франсин. До меня донеслось только окончание фразы:

– Теперь вы понимаете, почему я разыскивала вас?

«Она хочет, чтобы я уговорила Этьена, – мелькнула мысль, – чтобы я сказала ему, что он мне не нужен!»

– Милая девочка, – начала я, и в тот миг острой жалости Франсин и впрямь казалась мне милой и несчастной, – но чем же я могу вам помочь?!

– Да вы разве не слышали меня? – воскликнула она, чуть не плача. – Для вас это ничто, привычное дело, вы этим каждый день занимаетесь, а у меня от этого зависит счастье всей жизни!

Я нахмурилась. Ничего не понимаю…

– Погодите, вы говорите, Этьен отказался жениться на вас из-за меня?

– Ну да! – выкрикнула Франсин в отчаянии. – Он сказал, что не ляжет в постель с неумелой дурой, с неотесанным бревном. Мой жених хочет, чтобы я под вашим руководством прошла курс любовной науки, чтобы я стала такой же, как вы!

Мне показалось, что проезжавший мимо автомобиль sapeurs-pompiers, пожарных, остановился и вылил на меня всю ледяную воду, которая была в его цистерне.

Не очень скоро я пришла в себя.

Главное, не показать своего разочарования, почти горя. Да что я о себе возомнила? С ума сошла… Я истинно сошла с ума!

Любовь вспыхнула в моем сердце, жила единый миг и погасла.

– Интересно, – хихикнула я со всем возможным ехидством, маскируя насмешкой разбитое сердце, – вы всякие требования своего жениха готовы выполнить? А если он велит вам обучения ради выйти на панель, вы что, пойдете?

– Я сделаю все, что он захочет, – заявила Франсин. – Я готова на все, только бы не потерять его. Украду, убью ради него. Пойду на панель. Поступлю к вам в обучение.

– И как же я должна обучать вас любовному искусству? – зло спросила я. – Я не лесбиянка, игры между женщинами мне омерзительны.

– Мне тоже, – ответила девчонка, сопроводив ответ таким взглядом, что стало ясно, какие чувства она ко мне испытывает. – Этьен сказал, что мы будем обучаться вместе.

– Как это? – спросила я растерянно. Наверное, выглядела я в тот миг довольно глупо.

– Ну, вы будете смотреть, как он это делает со мной, поправлять его, чему-то обучать, каким-то приемам, которые он потом будет применять опять со мной… Вы будете учить меня вздыхать, двигаться, шептать, говорить какие-то особенные слова. Вы будете учить меня играть на флейте…

– Дитя мое, – оборвала я ее, потрясенная до глубины души, – вы соображаете, что говорите? По-моему, вы ничего не понимаете!

Франсин бросила на меня снисходительный взгляд.

– Ах, боже мой, что же тут понимать? Я ведь не в консерваторию собираюсь поступать. Для меня довольно знать, что древние греки называли эту флейту палицей Геракла, а то, что с ней проделывает женщина, называется красивым словом феллация.

– Bon Dieu! – воскликнула я. – Позвольте спросить, где вы набрались подобных сведений?

– Ну, – ответила она с непередаваемым лукавством, – я ведь училась в монастырской школе.

– В монастырской? – не поверила я своим ушам. – И в каком же монастыре?

– Святой Мадлен.

– Ха, – сказал Павел. – Это коммерческая тайна.

– Да бросьте! – пожала плечами Алёна. – Никакая не тайна, а несколько скандальные записки вздорной дамы. Вот если будет установлено абсолютно точно подлинное имя автора, тогда да, рукопись станет коммерческой тайной до момента выхода в свет книги.

– Скажите хотя бы одно, – с жадностью подался к писательнице Павел, – она призналась? Назвала свое настоящее имя?

– Сначала рукопись, – улыбнулась Алёна самой загадочной из всех на свете улыбок… Может, только Джоконда шла сейчас голова в голову с нашей героиней, а все остальные улыбающиеся дамы мировой истории отпали еще на старте. – Сначала рукопись, и не тратьте время на уговоры.

– А может, вы врете? – поднял голову Виталий. – Может, у вас никакого листка и нет?

– Может, и нет, – снова улыбнулась писательница Дмитриева, и Джоконда нервически вздрогнула на своем портрете в Лувре, а множеству посетителей почудилось, что им почудилось. – Но только, сами рассудите, откуда я тогда знаю, о чем шла речь в дневнике и в чем Мадлен собиралась признаться? Листок у меня. Я готова его отдать, но цена ему – знакомство с рукописью.

Павел вздохнул:

– Да я понял… Но как же быть? Рукопись у меня в Москве.

– Ага! – внезапно закричал Виталий. – Значит, все же ты ее украл!

– Кто бы сомневался, – сочувственно поглядела на него Алёна. – Я же вам все по полочкам разложила, хотя и в художественной форме. А, понимаю, для вас, как и для товарища Вышинского, признание обвиняемого – царица доказательств.

Виталий тяжело наклонил голову:

– Подлец… сам мне нож в спину всадил, сам же и рану перевязывал…

– Ах, какие увесистые гиперболы, какие убийственные метафоры! – обиделся Павел. – Хомо хомини люпус эст, что означает в вольном переводе с древнего: если владеешь сокровищем, нужно получше его охранять!

– Да я ведь нанял хваленого Рыжова, чтобы он за тобой следил! – окончательно вышел из себя Виталий. – Знал же, что с тобой ухо востро надо держать! А он тебя в аэропорту потерял или сам заблудился. Ни на что он не годен, ни на что! И за писательницей не смог проследить в Нижнем, якобы я поздно отдал приказ, она уже исчезла. Я его послал к черту и сам ездил в этот дурацкий город, искал ее, наконец случайно на милонгу их убогую забрел!

– Разумеется, москвичам каждый другой город дурацкий. Страшно далеки они от народа! – обиженно воскликнула Алёна. – А наша милонга по сравнению с некоторыми московскими – вообще верх совершенства, понятно? У нас хоть все со всеми тангуют, а у вас только с девушками из своих студий. Местничество такое, что приезжему человеку деваться некуда!

– А почему мы должны неизвестно кого приглашать? – оскорбленно выкрикнул Виталий. – Может, вы и танговать не умеете, а я на вас должен время тратить?

– Это я-то не умею танговать?! – так и взвилась Алёна.

– Э-э… – послышался вкрадчивый голос Павла, – прошу прощения, конечно, но, может, мы вернемся к основному вопросу повестки дня?

– Вернемся, – кивнула Алёна, с ностальгической грустью вспоминая, как ей прекрасно танговалось с Виталием. Ну вот взял и все испортил! Отсюда вывод – не всякий, кто танцует аргентинское танго, порядочный человек априори. И среди тангерос встречаются, увы, мелкие и крупные пакости. – Вернемся, конечно. Значит, я готова показать вам листок только после того, как прочту рукопись.