Чтение онлайн

Кларисса с Аароном улыбнулись Пабло; тот первым поднял бокал, а затем все присоединились к нему, растроганные словами, которых никто из них, кроме матери Клариссы, толком не разобрал. Кларисса посмотрела на мать, едва сдерживающую слезы радости, Перевода так и не дождались — впрочем, в нем не было нужды.

Даже Сьюзи утерла слезинку в уголке змеиного глаза.

— А, к черту! — Аарон вскочил, чуть не опрокинув стул, и поднял бокал: — За Клариссу, которая смутила, восхитила, утомила и очаровала меня больше, чем любая другая женщина на моей памяти.

— Я был первым, — пробормотал Саймон себе в стакан.

— Молчи, твое время прошло, — прошипела в ответ Кларисса и внезапно осознала: «Непьющий Саймон, кажется, надрался».

— Саймон, — шепнула Грэйви, — надо уметь проигрывать.

— Кларисса, я тебя люблю, — заявил Аарон.

Звездная Палата хором вздохнула, и этот звук был выразительнее хорала, а затем все (кроме Саймона, которому было уже ни до чего) чокнулись хрустальными бокалами (из лучшего материного набора), стараясь не пропустить никого из сидевших за столом, и наконец все разом, как изголодавшаяся армия, накинулись на пудинг.

Под конец вечеринки, которая смело могла бы войти в историю как худшая вечеринка на памяти человечества, Кларисса, улучив момент, поинтересовалась:

— Утомляю, говоришь? Я тебя утомляю?!

— Только временами, — ответил Аарон, помогая собирать со стола посуду: родители уже отправились в постель. Вместе. — Как правило, я совершенно зачарован. Знаешь, там, откуда я родом…

— Штат в форме сапога? — уточнила Кларисса.

— В форме сапога? Это страна… Италия.

— Тогда тот, что больше Аляски?

— Больше Аляски?.. Нет такого штата. — Аарон озадаченно сдвинул брови.

— Ну что ж, геология никогда не была моим любимым предметом.

Аарон засмеялся.

— Джорджия, — сказал он. — Джорджия. Там, откуда я родом, предложение обычно делает мужчина.

Кларисса рьяно терла тарелку, отчищая с фарфора несуществующее пятнышко. Ей не хватало смелости взглянуть ему в глаза. У Аарона были закатаны рукава; она отметила, какие у него крепкие предплечья с темными волосками… Предплечья Пирса Броснана… Красиво будут стареть.

Аарон обнял ее и прижал к кухонному столу; Кларисса сделала вид, будто пытается вырваться.

— А там, откуда я родом, Аарон… это в юго-восточной части Беверли-Хиллз, — уточнила она, — женщина, которая ждет, пока мужчина сделает предложение, называется «одиночкой».

Аарон вдруг оказался совсем близко. Кларисса заметила, что щеки его выбриты чуть неровно, почувствовала его теплое дыхание и взгляд — прямой, уверенный, бесстрашный. И вдруг ослабела.

Но тут же взяла себя в руки.

— Аарон, теперь без шуток. Ты говорил серьезно, когда…

— Нет. Я просто напился и взревновал.

Кларисса распахнула глаза. Аарон засмеялся.

— Черт возьми, Кларисса. — Взгляд его внезапно посерьезнел, и голос — тоже. — Я тебе нравлюсь, ты мне нравишься… Не тот я парень, чтобы упускать свой шанс… да и ты не из таких девчонок. Давай решаться.

— Пробный брак? — уточнила Кларисса.

— Нет, настоящий.

И они поцеловались. И еще раз. И еще.

— Только не надо, — попросил он, когда они вынырнули на поверхность глотнуть воздуха, — ради всего святого, не прикасайся к разделочному столу.

Компания в гостиной так и не узнала, из-за чего весь этот хохот.

3.04 утра.

Тук.

Рыцарь на белом коне скачет по плюшевым полям. Ого! Это, похоже, Англия.

Тук, тук, тук.

Рыцарь спрыгивает с коня, откидывает капюшон плаща и взирает на прекрасную деву, очень похожую на Клариссу, с отменной укладкой и макияжем, возлежащую на ложе из розовых лепестков.

ТУК, ТУК, ТУК.

Он смотрит на нее, с любовью смотрит; затем надевает цилиндр и начинает отплясывать чечетку.

ДЗЫ-ЫНЬ.

— Черт! — завопила Кларисса, сбрасывая с лица саше с лавандой, предназначенное помогать заснуть (хотя в помощи она нуждалась редко: уберите солнце — и она проспит до полудня).

Взглянула на будильник. 3.06.

Объяснение могло быть только одно. Или, точнее, два. Первое: вежливый насильник. Второе: рекламный агент.

ДЗЫ-ЫНЬ.

Кларисса вздохнула, поднялась с постели и завернулась в кашемировый халат от Фретте — непомерно дорогое удовольствие, но вполне заслуженное.

Через гостиную она прошла к входной двери, по пути проверив в зеркале нос-волосы-зубы.

— Кларисса! — заорал кто-то снаружи.

Кларисса довольно улыбнулась. Приятно, что кому-то она настолько небезразлична, что ее имя выкрикивают во весь голос.

Она посмотрела в глазок.

Никого.

Подумала, посмотрела опять.

По-прежнему никого.

Прислушалась.

Хрип и сопение. Кто-то мастурбирует у нее на крыльце?! А убирать кому — самой? Или садовник в кои-то веки, как положено, явится во вторник? А может, это ее отца хватил удар, когда он решил слезно попрощаться с единственной дочерью?

Кларисса прикинула, не вернуться ли в постель, чтобы дождаться более приличного времени, а уж затем проверить, в чем дело.

Но любопытство пересилило.

Приоткрыв дверь (не снимая цепочки), она высунула нос в щелку. По возможности огляделась. На пороге обнаружилась груда, пахнущая европейским мужским одеколоном. Что бы там ни было, вид у груды был скорее спящий, чем угрожающий.

Кларисса ткнула пришельца носком изящной туфельки. Груда застонала, причем умудрилась застонать с акцентом.

— Саймон! — воскликнула Кларисса. — А ну поднимайся!

Саймон посмотрел на нее — обиженный, беспомощный, но все равно стильный.

— Мне дурно, — сообщил он.

— Не вздумай блевать у меня перед дверью, — предупредила Кларисса. — Что ты тут устроил, черт тебя подери? Я спала!

Она нагнулась, чтобы помочь Саймону встать, и сама чуть не упала, поскольку у ее домашних туфель были трехдюймовые каблуки. Да и любовью к физическим усилиям Кларисса никогда не отличалась.