Чтение онлайн

Коновалов кивнул и принялся раздавать приказы.

– Ты, - он ткнул пальцем в Соболева, - садись в свою тачку - поедешь впереди и будешь показывать нам дорогу, только не гони и не вздумай смыться, понял?

Гена опасливо покосился на тушу мирно отдыхавшего на асфальте милиционера Феди и, преданно посмотрев на Коновалова, часто-часто закивал. Было видно, что парень хочет что-то сказать, но не решается открыть рот.

– Ну?
– подбодрил его Василий.

– Это тут недалеко, - наконец выдавил из себя Гена.
– Может, вы сами... Капитан сделал строгое лицо.
– Нет?
– Соболев сник.
– Я понял.

– "Мере", Олег, я оставляю на тебя, - сказал капитан Кожевенкову.
– Это тачка Блохина из Кировского отдела, знаешь его? Нет? Ну, Федято знает, Коновалов махнул рукой в сторону Нилова.
– А теперь извини, старик, нам некогда. Да, только не позволяй Нилычу садиться за руль, лучше позвони в Октябрьский, это ведь в их районе Телефон знаешь?
– Младший лейтенант покачал головой, Василий на память назвал шесть цифр и заставил Кожевенкова повторить их дважды. Покончив с этим, капитан обратился к компаньону, который припарковал машину и, выйдя из нее, подошел поближе.
– Поехали.

– Что-то в тебе не хватает, не пойму, - проговорил Омар, всматриваясь в Коновалова с таким видом, будто мучительно старался что-то вспомнить.

– Что опять не так?
– не понял тот.
– Если тебе нужен маршрут, то спроси вот этого парня...

– Бейсболка!
– просиял Маркиз.

– Черт!
– Вася растерянно провел рукой по волосам.
– Куда она делась? Как это я не заметил?
– Он огляделся по сторонам, но при беглом осмотре местности ничего не заметил.

– Эй, Василь Андреич, - робко спросил Заяц.
– А это... вон там... не она в луже лежит?

Бывший оперативник посмотрел в ту сторону, куда указывал пальцем Кожевенков, и действительно заметил в неизвестно откуда взявшейся, пожалуй, одной-единственной на всю улицу грязной луже свою бейсболку.

– А, черт!
– растерянно произнес он.
– Как она туда могла попасть? Везде же сухо, откуда здесь эта лужа?

– Да она тут всегда, - тревожным тоном произнес Соболев, словно опасаясь, что за лужу влетит именно ему.
– Даже когда сухо. Вода, бывает, испаряется, а грязь...

– Да-а... вокруг-то сушь...
– протянул Заяц, оглядываясь по сторонам.

– Я думаю, это вообще единственная лужа на весь город, - предположил Омар.

– Она ещё может высохнуть, - не слишком оптимистичным тоном произнес хозяин головного убора, доставая его из лужи, держа покрытый грязью козырек кончиками большого и указательного пальцев левой руки.

– Брось её, - посоветовал Омар, - она все равно была тебе мала.

– Ну, я не знаю...
– протянул Вася.
– Я к ней привык...

– Мне кажется, мы собирались куда-то ехать?

Или будем всей компанией стоять здесь и ждать, когда высохнет твоя бейсболка?
– ехидно поинтересовался Маркиз.

– Ладно, - неохотно согласился компаньон, бросая самую любимую деталь своего туалета обратно в лужу.
– Ты прав, по машинам.

Вернув Кожевенкову табельное оружие, капитан, не оглядываясь, зашагал вслед за стариком к машине Омара, который уже распахнул дверцу, садясь за руль.

Автомобиль тронулся, и в ту же минуту водитель синего "Скорпио", стоявшего в полутораста метрах от места, где все ещё приходил в себя несчастный Кожевенков и лежал его друг Нилов, повернул ключ в замке зажигания.

– Извините, Василий Андреевич, - осторожно проговорил Копайгора, когда капитан, оказавшись возле дома, к которому привел их напуганный до полусмерти Соболев, отпустил официанта, поверив ему на слово.
– Вам, конечно, виднее, как поступать, но, может, лучше мне пойти с вами?

– Зачем?
– машинально спросил бывший оперативник, которому не давал покоя микроавтобус "РАФ", стоявший рядом с домом. Машина, судя по внешнему виду, была новой, а дом, выселенный под слом, четырехэтажный бомжатник.

"Что туг делает этот "рафик"?
– спросил себя Вася.
– Здесь что-то не чисто.."

– Ну, понимаете, если Сеня там, он может испугаться вас и повести себя неправильно. Может нагрубить вам... А вы его случайно покалечите, - старик протестующе поднял перед собой ладони и продолжал, не давая детективу возразить: - Он, конечно, негодный мальчишка, но он все-таки сын Андрея... К тому же, если даже половина из того, что рассказал нам этот паренек, правда... Какие звери, а? Я не могу поверить, что такие люди есть в нашем городе... Если я поговорю с Сеней, может быть, он поймет, что мы хотим ему добра и...

– Я вовсе не хочу ему добра, Иван Макарович, - жестко оборвал капитан длинную тираду старика, понимая, однако, что смысл в его словах есть, и как знать, если Копайгора уже дважды сегодня оказывался прав, может, следует прислушаться к тому, что он говорит и в третий раз?
– Но думаю, что вы сможете пойти с нами.

– Спасибо, товарищ капитан, - поблагодарил старик и добавил: - Вот увидите, я вас не подведу.

– Надеюсь, - произнес Вася и предупредил: - Но учтите, ваш Сеня не тот безобидный мальчик, которого вы знали маленьким. Он преступник, как это ни печально, и... и я не собираюсь с ним церемониться, - закончил он решительно.

– Понимаю, товарищ капитан, - так же твердо ответил старик.

– Пошли, - скомандовал Коновалов и, проходя мимо микроавтобуса, вновь подумал о машине: "Что она тут делает, а? Надо бы на всякий случай запомнить номерок. Ладно, посмотрим, сказал слепой".

Они зашли в совершенно темный подъезд и стали осторожно подниматься по лестнице.

– А где тот газовик, который я вам дал, Иван Макарович?
– вспомнил вдруг Коновалов.

– При мне, Василь Андреич, - отозвался своим слышным на весь подъезд шепотом старик, похлопывая себя по животу - Он вас что, даже не обыскал?
– от удивления Василий остановился, да так резко что идущий следом старик наткнулся на него - Ну и придурок!

Остаток пути до квартиры, указанной им Соболевым, все трое проделали в полном молчании, глаза их привыкли к темноте, и последние пролеты лестницы дались поднимавшимся значительно легче.

– Вот здесь, если он ничего не напутал - еле слышно сказал Коновалов.

Омар молча кивнул, стал слева от двери держа своего "марголина" на уровне лица дулом вверх. Копайгора расположился прямо напротив двери и тоже достал оружие. Воинственность и серьезность старика, лицо которого, правда было трудно разглядеть в едва освещенном коридоре, придавали ему вид скорее комичный чем грозный. Но капитану Коновалову, помнившему о нелепой смерти участкового Сидорчука судя по всему, смеяться вовсе не хотелось. Посмотрев на старика, он сделал зверское лицо и постучав себя по лбу рукой, свободной от пистолета едва слышно прошептал: