Чтение онлайн

"Мерседес", лишь бы глупенькая девочка из милиции ушла.

Как же, уйдет она!

Так вот, Василий Андреевич молчал, молчал, а потом как принялся всех костерить - и журналистов, что из мухи слона делают, и мэра, что лезет куда не надо, и... всех подряд. Потом встал, сказал: "Па-ашли вы все" и удалился, на прощание опрокинув юпитер боковой подсветки вместе со штативом. Последнее - по всему было видно - не нарочно.

Вот это да!

– Это не он стрелял, - твердо произнесла Синичка, едва доходившая высокому, широкоплечему "Саньку", уважаемому ею майору Михееву до плеча.

– Разберемся, - не стал он спорить. Однако было видно, что заступничество Любы Александру Ивановичу не понравилось.

– Поезжайте, посмотрите, что там за углом горит, - бросил он через плечо, и трое его спутников вернулись к "уазику".

– Василий Андреевич, - окликнул Коновалова Копайгора, как-то опасливо косясь на милиционеров и людей в штатском. Некоторые из них так и топтались возле своих раненых товарищей.
– Омар пропал.

– То есть как это пропал?
– удивился капитан.

Все присутствовавшие повернулись и посмотрели сначала на старика, потом на Василия.

– Так вот и пропал, - встревоженно пожимая плечами, проговорил толстяк. Нигде его нет.

– То есть как это нет?
– воскликнул капитан, беспокойство, посеянное первыми словами Копайгоры, уже переросло в тревогу.
– А что, если киллеров двое? Вы везде смотрели?
– спросил он на всякий случай, понимая, что Омар не маленький ребенок и что раз его тут нет, значит, причиной этому нечто очень серьезное. Коновалов шагнул вперед.
– Я должен сам все осмотреть, - решительно заявил он.

– Куда?!
– взвился майор, хватая Коновалова за рукав.
– Стоять на месте!

Впопыхах он и не заметил даже, как Люба подобрала коноваловский "ПМ" и спрятала в карман кителя. Она обожала ходить в форме.

– Чего?
– как обиженный мальчишка, прогундосил Василий.
– Чего надо?

– Ты арестован!
– закричал майор.
– И на сей раз ты ответишь за все свои безобразия, понял?!

Подъехала "скорая помощь".

– Да ты чо, Михеич, в натуре, - загнусавил Василий.
– У меня друг куда-то пропал... В меня стреляли...

– Ты стрелял в работников милиции!

– Ты охренел, Санек, да? Говорю же - стреляли в меня. Тот же самый тип, который уложил и их, - Коновалов мотнул головой в сторону лежавших на тротуаре милиционеров, возле которых деловито копошились врачи.
– Надо передать всем постам, чтобы задержали синий "Скорпио", номер наш местный, старый, четырехзначный - Василий прищурился.
– По-моему, первые цифры "шесть-один". Ловить надо этого мужика, Сань, он может убить ещё многих...

Майор покачал головой и нехотя отдал приказание одному из коллег как раз в тот момент, когда из-за угла вывернул "уазик" с сотрудниками, посланными к догоравшей "Вольво". "Бобик" объехал квартал и наткнулся на нечто очень интересное, о чем немедленно следовало доложить старшему оперуполномоченному Михееву.

– Что?
– не поверил своим ушам майор.
– Четверо? Четверо убитых? Застрелены из пистолета!? Трое сгорели? Пожарку вызвали?

Оперы не успели ничего сказать, ответом Михееву стал рев пожарной сирены.

– Он может натворить много бед, - проговорил Коновалов.

– Он уже натворил, - тяжело вздохнул Михеев.
– Но это не твое собачье дело, Коновалов!
– Майор ткнул пальцем в Толстолобика, указал на Василия и, едва сдерживаясь, чтобы не кричать, приказал: - Арестуй его.

Афиногенов сделал какое-то неопределенное движение, которое могло означать все что угодно, в том числе и - "можно, конечно, но как-то боязно".

Коновалов про свой пистолет, конечно, помнил и понимал, что повод для его ареста у Михеева имеется, но сдаваться, по своему обыкновению, не желал.

– За что?
– спросил он.

– За "пушку", - улыбаясь, пояснил Михеев.
– Двести восемнадцатую не отменили пока что! Где его пистолет?

– Не знаю!
– с искренним изумлением проговорил Толстолобик. Любой, кто видел в этот момент его лицо, мог убедиться - кличка дана ему правильно.
– Тут лежал...

На асфальте пистолета не было.

– Так где же он?!
– взвился майор.

– Нету, - проговорил Толстолобик.
– Может, эти уперли?
– добавил он, показывая на врачей, погружавших раненых в машину.

– Ты ду... бл...
– захлюпал Михеич, так и недоговорив ни одного из начатых слов, то ли не находя подходящего эпитета, то ли не решаясь в присутствии Любы как следует выругаться. А как хотелось!
– Кто взял?!

Все недоуменно переглянулись.

– Вы не это ищете?
– спросил вдруг Копайгора, нагнувшись и делая вид, что поднимает что-то с асфальта.
– Извините, что я...
– он протянул майору "вальтер".

– Это что?
– ошалело уставившись на пистолет, спросил Михеев.

– Трудно сказать, - как бы между прочим, проговорил Коновалов, который, что называется, въехал в ситуацию.
– Придется отдать на баллистическую экспертизу.

Учуяв какой-то запах, исходивший от "вальтера", Михеев непроизвольно поднес оружие к носу и поморщился. Сообразив наконец, что никакая баллистическая экспертиза тут не требуется, Александр Иванович пришел в неописуемое раздражение.

– Ты!
– довольно грубо обратился майор к Копайгоре.
– Откуда ты это взял?

– На асфа...
– состроив простодушную мину, начал Копайгора.

– Не ври мне, алкаш!
– совершенно незаслуженно оскорбил старика озверевавший Михеев.
– Не ври! Ты спрятал его пистолет?
– спросил майор старика, тыча пальцем в Коновалова.
– Ты?!

Реакция ветерана войны, рабочего с пятидесятилетним стажем Ивана Макаровича Копайгоры Коновалова уже не удивила.

– Да как ты смеешь, щенок паршивый, тыкать в меня своим поганым пальцем?!
– завопил старик и решительно двинулся на оперативника, так что тот поневоле попятился.
– Я помню, как ты ещё ссался и срался в пеленки! У твоих отца и матери, пусть земля им будет пухом, весь балкон был завешан пеленками, будто у них тройня родилась! И во дворе всегда висели, твоя мать стирать не успевала. Они-то, родители твои, были приличными людьми, посмотрели бы, какого, прости Господи, говнюка вырастили, то-то бы обрадовались!